— Нам, конечно же, не хотелось бы связываться с Чоко, — дипломатично заметил сеньор Гольдони,— но мы знаем, что он твой приятель и поэтому ты, Зико, должен разобраться с ним сам. Нас интересует только шлюха.

— Но... знаете, сеньоры, Чоко привязался к ней.

— Боже, привязался к шлюхе! Так купи ему пять шлюх, купи десять, а эту пусть отдаст нам.

— Я не знаю, как это сделать, я пробовал, но у меня ничего не получилось.

— Это твои проблемы, Зико, у тебя есть три выхода, — сеньор Гольдони поднял указательный палец, а затем загнул его, — либо мы убьем тебя, — затем он загнул следующий палец, — твою мать или эту шлюху. Так что, выбирай.

Зико пятился к стене, не зная, что ответить кровожадным итальянцам. Каждое предложение было одинаково страшным. Своей жизнью и жизнью матери Зико дорожил, но он прекрасно понимал, что если выдаст Альбу, Чоко расправится с ним абсолютно бесстрастно и жестоко.

Пока в борделе шли разборки и выяснения между итальянскими бандитами и Зико, Чоко и Эдера танцевали танго на бойне. Они двигались в луже крови, смешанной с грязной водой, но они двигались так грациозно, словно скользили по мраморному полу. Даже брызги не взлетали от их движений. Чоко вел свою партнершу так умело и сильно, что Эдере оставалось только покоряться партнеру.

Музыканты играли танго яростно и страстно. Оно было полно огня и чувств, и Эдера вся отдалась во власть танца. Она напрочь забыла о своей прошлой жизни, она забыла обо всем на свете и ей казалось, что она рождена всего лишь для этого безумного танца в луже крови с неистовым партнером, каким был Чоко.

Казалось, этот неистовый танец никогда не закончится. Музыканты переглядывались, боясь остановиться, танго повторялось и повторялось и с каждым разом музыканты играли все более ожесточенно и яростно. А движения танцующих становились все более энергичными, будто каждый из танцующих испытывал своего партнера на умение выдержать этот яростный танец до конца и не сломаться.

Эдера запрокидывала голову, делала невообразимые па, Чоко отвечал ей тем же. Эдера понимала, что такого партнера у нее никогда не было и никогда не будет. Наверное, о том же думал Чоко. Но скорее всего, он вообще ни о чем не думал, всецело отдавшись во власть музыки.

И как логичное завершение этого невообразимо яростного танца, в руках Чоко появились кинжалы. Один из ножей он передал Эдере. Та тут же сообразила, что надо делать с этим смертельным оружием.

И вот партнеры поднесли клинки к груди друг друга и, глядя в глаза один другому, продолжили танец, в котором малейшая ошибка означала бы смерть. Это был танец на острие бритвы, на краю пропасти между жизнью и смертью. И оба танцора упивались остротой ощущения. Они были благодарны друг другу, что смогли подарить такие сильные чувства.

Сверкали лезвия клинков, горели глаза партнеров. Каблуки отбивали такт, разбрызгивая окровавленную воду. Но танцующим было все равно, где происходит танец...

Наконец, музыканты были отпущены домой.

Уставшие, но удовлетворенные друг другом, Чоко и Эдера сидели в машине. Теперь уже запах освежеванных туш и крови не казался Эдере столь отвратительным. Она даже с удовольствием вдыхала его.

— Почему мы не едем? — спросила женщина.

— Погоди, — задумчиво ответил мужчина, словно его что-то настораживало, но он еще сам не мог понять, что.

И как раз в этот момент, когда рука Чоко прикоснулась к ключам, из темноты возник силуэт мужчины и ствол револьвера уперся Чоко в висок.

— Вот ты и попался, — послышался надтреснутый голос коротышки Джузеппе. — Я бы с удовольствием, Чоко, вышиб тебе мозги, но мне нужна твоя шлюха. А ты сейчас медленно открывай дверь и убирайся.

На губах Чоко появилась снисходительная улыбка, словно не ствол револьвера, а ароматный цветок щекотал его висок. Он сделал незаметное резкое движение, ударил по руке Джузеппе. Револьвер вылетел на заднее сиденье, а Чоко мгновенно запустил двигатель и поднял ветровое стекло, зажав голову коротышки Джузеппе. Взревел мотор, заглушая крик Джузеппе.

— Кто тебе сказал, где нас найти? — не убирая руку с руля, прорычал в лицо Джузеппе Чоко. — Говори немедленно!

Автомобиль медленно катился, волоча за собой упи-рающегося Джузеппе.

— Не скажу, сволочь, не скажу!

Чоко чуть сильнее зажал голову бандита. Тот захри-пел, пуская слюни на плечо Чоко.

И тут на пути автомобиля возникла грузная фигура усатого Джордано. Он держал в руках карабин, медленно поднимая ствол и целясь в голову Эдеры.

Чоко рванул руль в сторону, прогремел выстрел и ветровое стекло рассыпалось на тысячи сверкающих осколков.

Эдера завизжала. Чоко вдавил педаль газа в пол и на всей скорости сбил перезаряжавшего карабин Джордано. Тот покатился по мощеному булыжником двору бойни.

— Так кто тебе сказал, где мы? Отвечай! — все сильнее зажимая голову ветровым стеклом, спрашивал Чоко.

— Зико, Зико... — наконец-то выдавил из себя Джузеппе.

Чоко опустил стеклоподъемник, и тело коротышки Джузеппе, мелькнув за окном, плюхнулось на булыжную мостовую.

— Смотри! — воскликнула Эдера. — Смотри, он собирается нас убить! — она показывала дрожащей рукой на усатого Джордано, который, шатаясь, поднимался с мостовой, опираясь на карабин.