Он лишь медленно ласкал скользкими от моих соков пальцами пульсирующий клитор, до бесконечности продляя мой оргазм. И лишь тогда, когда я пьяно и судорожно вздохнула, он снова сорвался с цепи.

Мои трусики лопнули под его пальцами.

А дальше Панарин в одно движение подхватил мою правую ногу и закинул ее на крышку стола, открывая меня для себя полностью. Вышел. Снова резко в меня погрузился. И снова покинул.

Вновь уложил меня грудью на стол.

Отпустил волосы.

Затем нежно обвел мои ягодицы своими горячими ладонями. Прихватил полушария и до упора развел их в стороны, продолжая дразняще скользить членом от моей девочки до тугого кольца и обратно. Доводя до безумия. Заставляя кусать губы. Жмуриться от грешного наслаждения. И снова хотеть большего.

И он дал мне все!

Вновь резко насадил на себя, выбивая из меня стон за стоном. А там уж начал буквально вколачиваться внутрь. Но не просто долбил. Его пальцы отыскали и накрыли мой клитор. И теперь каждый жесткий толчок сопровождался влажным, ритмичным круговым движением по разбухшему бугорку.

Заставляя меня стремительно заходить на второй раунд в погоне за порцией эйфории.

И я так поспешно ему сдалась.

Он, прихватив меня за ягодицы, буквально натягивал на свой ствол. А я, прикусив кулак, пыталась заглушить рвущиеся из меня звуки страсти. Но тщетно. Я просто не могла не стонать в голос. Потому что Панарин все делал так правильно. Так, как надо.

Идеально для меня.

И с каждым толчком мою поясницу били молнии запредельного наслаждения. А из головы улетучились все мысли до единой, кроме одной: «это нереально, черт возьми!».

За гранью!

Моя кровь кипела. Я вся сокращалась на нем, и внутренние стеночки пульсировали от наступающего мне на пятки безумия. Я зарычала, когда первый сладкий спазм перекрутил тело в чувственной мясорубке. И расплакалась, не выдерживая накала...

Я будто бы видела себя со стороны. Как лежала покорно на столе с раззужданно задранной ногой. Доступная и на все согласная. Скребла по крышке ноготками, плавая в ослепительном удовольствии. А сзади в меня с влажными, пошлыми звуками трамбовал свой член Панарин. Его яйца ритмично стучали по клитору. Его пальцы оставляли следы на моих ягодицах.

А я не сопротивлялась.

Потому что хотела быть накачана им на возможный максимум. Хотела!

И это все убило меня. Просто порвало на миллионы осколков, трепещущих от экстаза. Накрыло резко, но неотвратимо. До звона в ушах. До сладкой ломоты в костях. Кажется, мозг просто отключился от этой действительности и теперь дрейфовал посреди океана безумия.

Я лишь отдаленно слышала, как зашипел Сергей.

Ощутила, как его движения стали еще быстрее. Еще жестче. Еще глубже.

— Охуеть…, — со стоном выдохнул он, а затем совершил последний удар в меня и замер, кончая.

А я чувствовала его дрожь. Его пульсацию. Его триумф…

Он еще содрогался в своей агонии страсти. Двигался медленно, ленивыми и неглубокими толчками, продлевая наши сладкие судороги. А я ощущала, как по моему бедру сорвалась и скатилась вниз капелька моей смазки, как напоминание того, что я все-таки сделала.

И где-то здесь реальный мир обрушился на меня ледяным водопадом.

И напугал до ужаса.

Я ведь себя все-таки предала! Ради него. Ради человека, от которого когда-то мечтала избавиться. И сделала все, чтобы это случилось. А теперь вот — я приехала к нему. В этот дом! Нацепила развратное нижнее белье, грезя лишь об одном — чтобы он его с меня снял. И я пробила дно, и все ему позволила. А похоть до такой степени промариновала мои мозги, что я предпочла все забыть. Наплевала на прошлое, на все, что он со мной сделал. Лишь бы еще раз обожраться от пуза тем запретным плодом, что так услужливо протягивал мне этот змей-искуситель.

Господи!

Почему я это сделала?

Почему именно с ним?

И правда отрезвляющими затрещинами снова и снова хлестала меня по щекам — если отбросить в сторону то, что Панарин со мной сотворил, то я бы хотела себе именно такого мужчина: властного, сильного, опытного, умного, успешного.

Красивого, черт возьми!

И мое сознание, сговорившись с телом, привели меня сюда — в его логово.

И теперь от этой неприглядной истины я разбилась.

Слезы хлынули из меня сплошным соленым потоком. И я расплакалась громко, словно маленькая девочка, не веря, что реальный мир может быть вот таким несправедливым. Что, оказывается, нет доброго Дедушки Мороза. И принцев на белых конях тоже нет. Есть только вот такие мужчины, как Сергей Панарин, которые стояли на верхушке пищевой цепи и возводили мужественность в абсолют.

И никто уже не мог с ними сравниться, потому что на их фоне все остальные особи мужского пола казались непроявленными негативами. Пустыми и плоскими. Неверными. Не стоящими внимания!

— Господи, это просто ужасно…, — захлебнулась я своим горем и стыдом, а Панарин вышел из меня, подхватил на руки и уселся вместе со мной в кресло, прижимая к себе и нежно гладя по голове, словно маленького ребенка.

Но я уже не могла остановить свою истерику. Она разогналась на максимум и понеслась под откос.

— Сама пришла, — судорожно всхлипывала я, — сама... После всего, что ты со мной сделал, Сержа! Боже, какая же я жалкая... Я пришла... И попросила...

— Тише, Настя, — прошептал он успокаивающе, будто бы ничуть не удивляясь моему срыву, — Тише, моя хорошая. Никуда ты сама не пришла. Это я тебя сюда привел. Это я тебя заставил попросить. Только я... Все хорошо, девочка, у тебя просто не было выбора. Ну же, перестань плакать...

Я всего на мгновение замерла, вслушиваясь в его слова, а затем еще горше разрыдалась.