И плакала долго. Пока окончательно не обессилила от слез и внутреннего раздрая. И такой неудобной правды, которую отчаянно не хотелось на себя примерять — Сергей был прав.

Всегда!

А я, как дура ему сопротивлялась, лишь оттягивая неизбежное.

Спустя бесконечную вечность затихла. Надрывно всхлипнула. А затем уткнулась носом в шею, что так прекрасно пахло силой и властью надо мной, а там уж и сама не заметила, как отключилась, наконец-то, впервые за долгие месяцы погружаясь в спокойный и безмятежный сон.

Проснулась же я только утром.

Одна...

Подскочила на постели. Оглядела затравленно ту самую гостевую спальню, что выделил мне Сергей. И охнула, так как тело сладко, но протестующе заныло, напоминая о вчерашних забегах за удовольствием. А затем я схватилась за сердце, которое оглтело сорвалось с цепи, накачивая кровь запредельными дозами адреналина.

Потому что оно испугалось!

Вот этому одиночеству испугалось, черт возьми!

И с кровати я скатилась кубарем. И оделась в самые короткие сроки. И за дверь бросилась, стараясь скорее отыскать Панарина и спросить его прямо:

— Что будет дальше?

Но замерла, нос к носу встречаясь с няней, что в это самое время развлекала Киру игрой в кубики. И та мне тут же лучезарно улыбнулась и помахала рукой, а затем облила с ног до головы неприглядной реальностью, как ушатом ледяной воды:

— Доброе утро, Анастасия Андреевна! Кириуша, посмотри, а вот и твоя мама проснулась! Как чудесно, да? А еще твой папа попросил вам обеим передать, что у него с утра возникли неотложные дела и он был вынужден уехать. Сейчас вы вместе позавтракаете. А потом водитель отвезет вас домой...

И подмигнула мне с улыбкой, не понимая, что тем самым вонзает нож ядовитой неопределенности мне прямо в сердце...

Глава 47 – В омут с головой

Настя

Когда у меня начался мандраж?

Сразу, как только я села в машину. И стало внезапно так мутно от того, что ничего ровным счетом не произошло между моим пробуждением и нашим отъездом из этого дома. Мы позавтракали. И все.

Я думала, что Панарин все-таки появится.

Возможно, позвонит или напишет. Черт с ним, с тем, что случилось между нами. Но ведь Кира еще вчера чувствовала себя неважно. Он мог бы и поинтересоваться ее состоянием. Но ничего — тишина. И она раскачивала меня на своей адской карусели, заставляя чувствовать себя...

Беспомощной.

Дорога домой стала для меня испытанием на прочность: не проверять телефон, не писать Сергею, не думать о нем.

Не вспоминать, что он делал со мной вчера. Как мне это понравилось. Насколько я хочу повторения.

Господи!

Я думала, мне станет легче. Я спущу пар. Я прочищу мозги. Я протрезвею от тягостных мыслей, которые непонятно, по каким причинам оккупировали мое сознание и полностью в нем все перевернули с ног на голову. Я вспомню, насколько неприятной личностью был мой бывший муж. Я верну себя прежнюю, ту самую Настю, которая мечтала о свободе.

А не о звонке Панарина.

Каков неутешительный итог?

Это был по-настоящему страшный день. Меня, то колошматило афтершоками вчерашнего безумия, то кидало в нервную дрожь, потому что постоянно казалось, будто бы звонил телефон. Но он молчал. То хотелось расплакаться. То набрать самой Сергею, чтобы хоть что-то для себя прояснить.

Страшась остаться наедине со своими мыслями, я после обеда оставила Киру с няней и все-таки поехала на учебу. Я думала, что поедание гранита науки хоть как-то отвлечет меня от всей этой ситуации. Но куда там? Все четыре пары я только и думала о Панарине.

Меня штормило.

Он таким образом отомстил мне? Поимел меня со всеми потрохами? Заставил забыть обо всем, что я наговорила ему, когда преследовала лишь одну-единственную цель — развод? Банально подтереться моими словами о том, что я люблю другого? Посмеялся надо мной? Отвел душу...

Получается, что так. Особенно, если брать в расчет те его слова, что я ничего не решала, а это он снова поставил на мне свои безумные опыты, расставил силки и заманил меня в них.

И я купилась.

Но уже в следующую секунду я качала головой, потому что слишком хорошо знала человека, который когда-то был моим мужем. Он бы не опустился до подобных мелочных вендет. Он был слишком самодостаточен и уверен в себе, чтобы тратить свое драгоценное время на сведение счетов.

Он. Был. Мужчиной!

От этого понимания снова захотелось развести мокроту. Не знаю, как я сдержалась. Наверное, чудом. Потом, уже дома, постаралась раствориться в дочке, ее смехе и любви. Но снова и снова дергалась, до бесконечности проверяя молчащий телефон.