Это была суббота. Мы сидели у меня в гостиной. Панарин вернулся из Китая и буквально пару часов назад приехал и забрал дочь к себе на все выходные. А я осталась. И теперь слушала бесконечную трескотню Ковалевской, которая хоть как-то заполняла пустоту в моей душе.

Что-то про свою учебу говорила. Про планы на новогодние каникулы. Про новую сумку, которую она увидела в ЦУМе, но отец не позволил ей купить, потому что она стоила баснословных денег. А вот у Борзова такой прижимистости не наблюдалось.

— Представляешь, он как-то пронюхал, что я хочу именно эту сумку, и вчера прислал мне ее с курьером.

— И что ты сделала?

— Я ее приняла, — прикусила нижнюю губу подруга и уставилась на меня в упор, медленно покрываясь ярким румянцем.

— Господи! — охнула я. — Что еще ты сделала, Алиса?

А та вдруг с места своего подскочила и всплеснула руками. А затем затараторила суматошно, смотря на меня виновато и потерянно.

— Это какое-то безумие, Настя. Я постоянно о нем думаю. Даже когда с Никитой, понимаешь? И если раньше, мне мой жених казался умным, добрым и самым чудесным на свете, то теперь я ловлю себя на мысли, что мне скучно с ним. Он словно бы...

Она стушевалась на секунду, подбирая подходящее слово, но я знала, что именно скажет подруга. И не ошиблась.

— Стал пресным.

Да...

— А еще он мне снится. Ну, Дима. Как целует меня. Как трогает везде. Как шепчет мне всякое пошлое, а я не могу его оттолкнуть. И не хочу. Но какой в этом смысл? Отец убьет меня, если узнает, что я спуталась с Борзовым. У нас нет будущего. А с Никитой мы уже два года вместе, и наши родители готовятся к свадьбе. Мне осталось лишь доучиться. Но, черт возьми, я зачем-то каждый божий день мечтаю лишь об одном, что Дима снова где-то меня подкараулил: на учебе или после тренировки. И тогда мы бы с ним знатно пособачились. Или поцеловались. Или сделали еще что-то безумное, за что я буду себя отчаянно корить. Но пусть лучше так. Пусть! Потому мне, страшно, если все это вдруг прекратится. Понимаешь, Настя?

Она стихла, прижимая ладошки к пылающим щекам.

А я смотрела на нее и чувствовала, как внутри меня все покрывается толстой коркой льда от парализующего ужаса...

Глава 46 – Срыв

Настя

Весь следующий день я не знала покоя.

Будто бы бежала от самой себя, а с места сдвинуться не получалось. Как во сне, когда ноги запутались в одеяле. Так и я, словно бы в паутине, была укутана в свои липкие и разрушительные мысли. Шла куда-то бесцельно. Потом замирала в растерянности, не понимая, что мне было нужно, зачем и почему.

Дрожала, будто бы промокшая под ледяным проливным дождем.

Обнимала себя руками. Растирала продрогшую кожу. Морщилась, чувствуя, как крутит все внутри меня мучительными спазмами, стоило мне только вспомнить, чем именно закончился вчера разговор с Ковалевской.

Мы вроде бы обсуждали Борзова. Взахлеб! И я даже не знала, как такая животрепещущая тема снова сама собой соскользнула на Панарина и мои безуспешные попытки найти себе кого-то стоящего и настоящего.

— Тебе, Настя, просто ко всему этому чуть легче нужно относиться, — щебетала Алиска. — Все же ты не вчерашняя невинная дева, а разведенка с прицепом, — она рассмеялась, а я кинула в нее диванной подушкой, качая головой, но улыбаясь от уха до уха.

Но уже через минуту, мне почему-то было совсем не до веселья.

— Держу пари, твой бывший муж давно нашел себе ту, кто будет греть по ночам его холостяцкие простыни. А то, быть может, и сразу несколько. А чего? К таким мужикам очередь похлеще, чем в мавзолее стоит. Эти хищницы, поди, все время вашего супружества ждали, когда ты для них подвинешься.

А мне в грудь со всей дури будто бы шипастая булава вписалась. Бам!

На вынос!

И по венам растеклась бурлящей лавой сталь, да тут же затвердела, превращая меня в неподвижную статую. Я могла лишь хапать открытым ртом воздух и недоуменно хлопать глазами. Ну, потому что, какого хера? Зачем я вообще об этом думала, как это у Сергея сейчас происходило с другими женщинами?

Как он прикасался к ним.

Как целовал.

Срывал с них одежду и нижнее белье.

А затем раскладывал перед собой.

И трахал. Жестко. Откинув голову и прикрывая глаза от оглушительного приступа кайфа.

Боже...

Я потеряла пятерней в районе сердца. Там что-то нестерпимо пекло, выжигая огромный кратер. Но легче не стало. И всю ночь я смотрела страшные сны, где Панарин улыбался мне, на моих глазах ублажая на все согласных незнакомок.

Я проснулась посреди ночи и больше не смогла заснуть. Боялась закрыть глаза и снова увидеть все это гадкое непотребство, от которого тряслись руки и коление мурашки кусали чересчур чувствительную кожу. Так я и бродила бесцельно туда-сюда-обратно. Пока не наступил вечер. И время, когда Сергей привозил мне Киру, приближалось неумолимо.

А я обнаружила себя посреди своей гардеробной.

Уже ведь на автопилоте сходила в душ. Высушила и расчесала до блеска свои длинные волосы. А теперь тянула подрагивающие пальцы к нижнему белью, которое когда-то надарил мне Панарин. Невесомое. Нежное. Бестыдное. Дорогое...

Я надела черные ажурные трусики. Лиф. Пояс и чулки. Оглядела себя в высоком зеркале и прикусила губу, поражаясь тому, что снова опустилась до этого. Хотя обещала себе сотни раз, что мне обязательно станет все равно. Что я перестану дрожать осиновым листом в преддверии его появления.