Не горит...

Все, Настя, все! Можно выдыхать.

— Я распорядился приготовить тебе соседнюю спальню. Она смежная с этой комнатой.

— Спасибо, Сереж, — кивнула я, почему-то робея смотреть в его глаза.

Не знаю. Просто не смогла вдруг этого сделать и все тут.

— Пожалуйста, — развернулся он и двинулся на выход из комнаты.

Просто пошел прочь. И все!

А я стояла, словно аршин проглотила, чувствуя, как меня изнутри разрывает на куски, и не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. Мне хотелось просто рухнуть на пол, а затем разреветься беззвучно, коря себя за то, что я настояла на приезде в этот дом.

К этому мужчине!

— Настя, — я вздрогнула, когда голос Сергея прозвучал уже на выходе из комнаты.

— Да?

— Если тебе что-то понадобится, то я буду в кабинете.

Не понадобится.

— Хорошо.

Он вышел. Я вздрогнула, когда дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной. А затем бесконечную вечность стояла у кроватки дочери, перебирая ее крошечные пальчики и прислушиваясь к тихому дыханию своей малышки. И только убедившись, что ее сказочных сновидений ничего не угрожает, а я позволила себе развернуться и двинуться в соседнюю спальню.

А там снова растерялась, не зная, что делать дальше.

Что?

Я бездумно бродила по комнате. Посидела. Постояла у окна. Отругала себя за все на свете и то, что в голову лезли всякие дурные мысли. А затем решила, что лягу спать. Немедленно! Утро вечера ведь мудренее. Завтра я проснусь, и стены больше не будут давить на меня так явно. Я перестану задыхаться. Я снова смогу трезво взглянуть на многие вещи и не буду почем зря рефлексировать из-за сущей ерунды.

Вот сейчас я спускаюсь вниз. Да. Отыщу стакан ледяной воды. Выпью его залпом, туша тот бушующий огонь, что, казалось бы, выжигал меня изнутри, а после вернусь сюда и усну. Обязательно! Так все и будет.

И ноги понесли меня вниз сами.

Отыскали кухню. Воду.

А дальше я двинула вперед. Мимо кабинета хозяина этого дома.

Я не знала зачем.

Я не понимала почему.

Просто мне это вдруг стало так необходимо, что хотелось завизжать! Разбить что-то! Ударить себя! Господи! Мне будто бы наживую выламывало кости, требуя делать шаг за шагом, пока я не оказалась в створе открытой двери.

Глаза тут же жадно впились в мужскую фигуру, сидящую за рабочим столом.

Ладони сжались в кулаки.

А одуревшее сердце заухало где-то в горле.

Тело с ног до головы прошло ослепительной молнией, когда наши с Сергеем взгляды напоролись друг на друга. Его — прямой и ровный. Мой — воспаленный и больной.

Но я не остановилась. Я упорно шагала до тех пор, пока не замерла в паре метров от своего врага. От человека, который прямо сейчас одними своими янтарными глазами перекручивал меня в фарш. А я уже и не сопротивлялась.

— Она спит. Все отлично, — нарушила я тишину. — Лобик прохладный. Дыхание чистое. Вроде бы все нормально, да?

— Да, Настя, — он даже не кивнул мне.

Просто продолжал делать из меня дуршлаг, смотря исподлобья и в упор.

— Ты был прав. Я сама себя накрутила.

Молчание в ответ.

А затем меня наотмашь ударила его усмешка. Такая болезненная. Такая по-мужски понимающая. Будто бы он, словно рентген, видел меня насквозь. Все мои запретные желания. Читал все мои грешные мысли. И смаковал их, хищно ожидая, что же будет дальше.

Ничего!

Ничего не будет!

Я просто развернусь и уйду отсюда! Сейчас же!

Боже, пожалуйста, помоги мне! Прошу...

Я судорожно вздохнула. Кивнула, прощаясь. А затем крутанулась на месте и уже было сделала два решительных шага прочь, но тут же замерла, прикрывая веки и склоняя голову.

— Настя...

— Да? — проскрипела я едва слышно, ненавидя себя за то, как унизительно жалко звучал мой голос.

И Панарин это тоже слышал. А потому планомерно меня добивал.

— Если ты чего-то хочешь, тебе нужно это просто попросить.

Как снисходительно звучал его голос. Как невозмутимо.

— Я не знаю, чего хочу…, — прошептала я, задыхаясь от отчаяния и не веря, что сказала это.

Боже, я ведь на самом деле это сделала!

— Знаешь…, — рубанул он жестко.

И это слово выстрелом прозвучало в тишине.

И оно было моим приговором.

Настя

Пауза, томительная и разрушительная, повисла надо мной, словно дамоклов меч.

Волоски на затылке встали дыбом.

И это мгновение зависания над пропастью перед свободным в нее падением, разделило мою жизнь на до и после. Потому что меня совершенно точно поставили перед выбором: я либо сама сделаю шаг в бездну, чтобы взять то, что мне нужно, либо останусь ни с чем.