Шрифт:
Оба вылетели сквозь распахнутую дверь наружу, сломали деревянное ограждение второго этажа, рухнули вниз и покатились по каменным плитам, коими был вымощен атрий.
Бергею на миг показалось, что душу его вытряхнули из тела и она стоит рядом, бесстрастно созерцая пустую оболочку. Ятрак приподнялся на локтях и глухо зарычал. Все мышцы его напряглись, по телу пробежала волна, вздулись вены. Он изогнулся назад, запрокинул голову и завыл. Его русые волосы начали темнеть, полезли на плечах и спине, руки удлинялись.
У Бергея потемнело в глазах, он покачнулся и рухнул навзничь. Вернее, не так, он ведь уже лежал на спине, выходит в своё тело вернулся. Мир закрутился вверх тормашками. Юноша успел увидеть, как на втором этаже у сломанных перил появился Афанасий. Лицо перекошено от ужаса.
В следующее мгновение Бергея захлестнула волна знакомой боли. Глаза залила красная муть, руки и ноги свела судорога, он закричал. Вернее, скорее захрипел.
— Ятрак! Нет!
Это голос Тзира.
Бергей с трудом повернул голову и сквозь багровую мутную пелену разглядел дядьку. Тот стоял в дверях, широко расставив ноги, набычившись. И заносил для удара фалькс. А глаза пьяные.
Ятрак рывком вскочил на четвереньки, весь подобрался, сгорбился и обратил в сторону Тзира лицо. Вернее, уже морду. Оскаленную волчью морду.
Бергей тяжело перекатился на живот, тоже, как ранее Ятрак привстал на локтях и с размаху треснулся лбом о каменную плиту. Болью боль перешибить? Ему казалось, что шкуру вывернули наизнанку и крапивой по кровоточащему мясу отстегали.
Шкуру. Не кожу.
Луна заглянула в прямоугольный колодец, обрамлённый черепицей и в свете её блеснул серп, через мгновение превратившийся в стальной росчерк. Тзир знал — вот сейчас словам не место. Бендида призвала своих детей. Тут выжить бы.
Ятрак легко ушёл от удара, а Скрета проворно отпрыгнул в сторону. Случись тут Збел, он бы по достоинству оценил проворство старого дядьки.
Снова взмах. Тзир неловко покачнулся, повернулся и когти рассекли воздух в пяди от его лица. Следом и клинок фалькса вторично рассёк пустоту.
Бергей зарычал и с места бросился сквозь окружившую его красную пелену в сторону маячивших впереди фигур. Ему казалось, что они движутся очень медленно, будто дерутся глубоко под водой. Как и он сам. Тело отказывалось повиноваться.
Медленно. Слишком медленно.
Кого-то он сбил с ног. Покатился по плитам. Вскочил. Удар в живот опять перехватил дыхание. Пульсирующий красный туман выплюнул навстречу ему человека. С табуреткой в руке. Он её и обрушил на голову Бергею.
Оборотни слились в мохнатый клубок. Этот серый, тот серый, кто где не разобрать, и Афанасий с размаху саданул табуреткой первого попавшегося. И даже попал. В следующее мгновение неведомая сила швырнула его во тьму.
Тзир еле удержал руку от удара, когда между ним и оборотнями возник пекарь.
— Уйди!
Тот не послушал, а в следующее мгновение поплатился — Ятрак чудовищной оплеухой отшвырнул Афанасия в тёмный угол атрия.
Лицо дядьки пересекли несколько капель крови. Новый росчерк серпа, искры, выбитые из камня. И удар. Неотразимый. И на сей раз роковой.
Ятрак снова вскинул морду вверх и изверг из широкой груди, леденящий душу рёв. Бездыханное тело Тзира Скреты распласталось на каменных плитах.
— Боги, что это… — прошептал Калвентий Басс.
— Это он… — процедил Ретемер.
Иринарх посмотрел на бывшего гладиатора. Лицо того в лунном свете было совсем белым.
Калвентий обернулся к сирийцам-сагиттариям из местного кастелла, взятым на подмогу. Перевёл взгляд на своих людей, что уже три месяца сопровождали его в сей изрядно затянувшейся погоне. Все бледны, перепуганы насмерть.
Ретемер ведь не скрыл ни от кого из них, что это за дичь такая, кою выслеживает иринарх, хотя и велено было не болтать. Калвентий знал — отпущенник язык за зубами не держит. Это по его понятиям честно.
А ну как разбежались бы все? Кое-что задолго до сей ночи так поступил.
Поначалу-то охотники без труда нашлись. Блюститель порядка знал, где таких найти. Чего бы не поохотиться на мальчишек, девку и пару каких-то немолодых беглецов, один из которых пекарь?
— Это тестомес что ли — опасный преступник? Да ладно!
— Ну а чё? Вдруг у девки булочки румяные? Я согласен. Ежели сестерции к тому же необрезанные.
Траян затеял перечеканку всей монеты, изымая старую из оборота. А новая несколько «похудела».