Шрифт:
Однако за пару полнолуний Бергей насмотрелся на возможности Ятрака. Они, скажем так, изрядно внушали. Юноша так и не придумал, как от него избавиться, чтобы вместе с Дарсой дать дёру, куда глаза глядят.
Было и ещё кое-что. Намыкавшись, Бергей, наконец-то, сообразил, что жизнь зверя, за которым вечно охотятся — ну такое себе. Если и бежать, то уже не с голой задницей, в никуда. Вернее, туда, где точно не найдут. Подальше. Здешние же места им были ещё по весне изучены и признаны слишком населёнными.
Поначалу он с Дарсой пытался об этом поговорить. Но тот сразу всё понял и отказался наотрез. Слишком привязан к этому непонятному Афанасию, едущему с ними за каким-то хреном, к этой бесполезной девице, на которую, как Бергей видел, облизывался Ятрак. И даже к говорящему коту.
С последним Бергей поимел несколько продолжительных бесед. И хвостатый таки сумел вытянуть из замкнутого и озлобленного юноши немало откровений. Например, он один из всех в компании узнал про Тиссу. Бергей ненавидел его за это, хотя говорил сам, никто иголки под ногти не загонял.
Дарса изменился. Повзрослел. Стал рассудительным. Набрался мудрёных слов. Бергей его не узнавал и в какой-то момент вдруг осознал, что побаивается. Десятилетнего младшего брата. Это было очень стыдно. Это потрясло Бергея до глубины души.
Поначалу мальчик трещал просто без умолку, изливая самому родному существу все свои радости и горести. Бергей слушал, чему-то улыбался, в иные моменты гладил брата по голове, когда у того слёзы в глазах стояли. Сам отвечал мало, неохотно. Даже Дарса не смог его разговорить.
А волшебный кот смог. И это было невыносимым унижением.
Позже, когда первоначальный всплеск чувств схлынул и братья снова попривыкли друг к другу, Бергей снова ощутил себя совершенно одиноким.
Дарсу надо отвезти к Залдасу. Там ему будет безопасно. А самому рвать когти. Подальше, на край света. И никогда не возвращаться в те земли, где теперь правят «красношеие». Лучше дикая чаща.
Он подумал — а не будет ли тосковать, когда останется совсем один? И ответил себе — нет, точно не станет. Ему не надо видеть лицо брата для душевного спокойствия. Достаточно знать, что тот в безопасности.
«Ну да, меньше знаешь — крепче спишь», — прозвучал в голове голос проклятого кота-дива. Смотрел хвостатый в тот момент очень внимательно. Сверкал жёлтыми глазищами.
— Пошли, что ли, побродим, — проговорил Ятрак, — поглядим, чё тут как. Не сидеть же до ночи на жопе.
Он встал и двинулся куда-то в чащу. Бергей не шелохнулся. Пройдя шагов двадцать, Ятрак обернулся.
— Ты всё ещё надеешься удрать, дурачок? Пошли, тут должно быть людское жильё неподалёку. Может, бабу встретим. Ночью-то будет не до бабьего междуножья.
Он посмотрел в сторону ушедших уже далеко спутников. Потом демонстративно положил руку на пояс, поверх которого был повязан памятный Бергею витой шнурок.
* * *
Расставшись с Бергеем и Ятраком, остальная компания прибыла в Эгету, небольшой городок на правом берегу Великой реки. Здесь римская дорога, по которой они прошли от Фессалоникеи через Стобы и Наисс соединялась с другой и слившись, они бежали ещё несколько миль вместе на север до моста через Данубий, того самого, по которому в Дакию переправились легионы.
В город прибыли за полдень. Долго искали постоялый двор. Тзир переложил это на Афанасия. Ему не хотелось общаться с местными жителями. С дядькой произошла странная метаморфоза. Если в Македонии он вступал в переговоры с местными без скрипа зубовного, то чем ближе к родным краям, тем мрачнее становился и возле Великой реки уже просто не мог себя заставить с кем-то тут говорить, будто приходилось общаться с ненавистной, предавшей его роднёй.
Но не это стало причиной раздражения Миррины. Утром, прощаясь, Ятрак шлёпнул её по заднице.
— Не будешь скучать без меня, красивая?
Миррина чувствовала след от его ладони до сих пор, хотя на ней три туники было надето. Потому и злилась, что не может ударить в ответ. Ей тогда, да и пару раз прежде очень хотелось стать волчицей, чтобы зубы показать, чтобы этот гораздый руки распускать мерзавец в штаны навалил. Но она уже поняла, что увы, настоящим лютым зверем, способным на любое убийство, в их маленьком отряде является как раз Ятрак.
Себе она говорила, что бояться его не надо. Ещё будучи в собственности Артемидора и его злой дочери, она от старших рабынь усвоила способы, как поступать, чтобы приставать перестали. На рынке в Филиппах эти умения пригождались нередко.