Шрифт:
Девушка сбегала за своим тюком и разорвала на полосы одну из своих нижних туник. Из выделенной ей комнаты принесла ещё одну лампу.
Во время перевязки пекарь морщился, но терпел.
— Спасибо тебе… Сама-то как? Не ранена?
Миррина замотала головой, сдерживая слёзы. Вот уж какой человек, сам страдает, а о ней тревожится.
— Я-то ничего, Господь милостив, — проговорил пекарь, — ты других ещё посмотри.
Миррина поспешила к Ретемеру. Тот пришёл в себя и даже смог встать на четвереньки.
— Ты как? — наклонилась к нему девушка.
Он медленно, с усилием поднял голову и посмотрел на неё. Она разглядела, что у него сломан нос и губы разбиты, рот в крови. Но эта кровь не пузырилась.
Хатт поморщился и сплюнул пару зубов.
— Где… эти?
— Сбежали оба.
Хатт, хмурясь, разглядывал её лицо, пытаясь вспомнить, где видел. Наконец, ему это удалось.
— Миррина?
Она кивнула, тоже узнала бывшего гладиатора. Видела в компании с Палемоном, а тот её с Софроникой. К тому же девицу упоминал Калвентий. Её видели в компании с христианином, которого иринарх с Ретемером преследовали. Следовало бы девку задержать для дознания… Но кого-то сейчас хватать хатт был категорически не в состоянии.
— Калвентий… где?
— Там, — она мотнула головой.
— Жив?
Она не ответила. Повторила вопрос:
— Ты сам-то как? Вижу, ноги чувствуешь? Я боялась, он тебе хребет сломал.
Кто этот самый «он» уточнять не пришлось.
— Вроде… живой… Башка… кружится…
Он попытался подняться, но завалился набок и сполз на пол по дверному косяку.
— Сейчас встану… Полежу чуток…
Девушка оставила его и поспешила к Калвентию. Наклонилась над ним, взяла за руку. Вот так настоящие лекари слушают биение жилки? Она пульсировала часто и еле заметно. Миррина пощупала и своё запястье. У неё сильнее. Плохи дела у Калвентия?
Миррина не знала, как ему помочь. Может просто оставить в покое? Был бы раненный один, Миррина эту скверную мысль непременно бы отогнала. Её помощь требовалась и другим, но девушка никак не решалась отступиться от иринарха.
Тут он слабо застонал. С трудом разлепил глаза. Скользнул взглядом по девушке, потом посмотрел куда-то в сторону, моргая и щурясь. С усилием пошевелил правой рукой.
— Не возись… — тихо прошептал Калвентий, — помру…
— Нет, нет! — она подалась вперёд, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее.
— Помру… Бьёт… сукин сын… как молотом… Все… потроха…
Он не договорил, закашлялся, захрипел и лицо его исказила мука.
Громыхнула перевёрнутая скамейка. Это Ретемер с её помощью снова попробовал встать. Наконец, со второй попытки у него это получилось. Поднялся. Покачнулся. Опёрся о стол и медленно двинулся к иринарху.
Тот увидел бывшего гладиатора лишь тогда, когда хатт тяжело опустился рядом на колени и руками повернул лицо Калвентия к себе. Боковым зрением иринарх уже ничего не видел.
— Что мне делать? — спросил Ретемер, — опять тварюгу взять не удалось, как и тогда.
Он уже немного пришёл в себя, говорил связно, хотя и с неким присвистом.
— Назад к легату ехать?
На лице его было написано глубочайшее смятение. Ловили колдуна-христианина, а опять на тварей нарвались. Ещё и двоих.
— Не… езди… — прохрипел Калвентий Басс, — как глупо… всё вышло…
Это были его последние слова. Глаза остекленели. Хатт провёл по ним ладонью, закрывая, и посмотрел на Миррину.
— Людей надо позвать, — прошептала она, — и Дарсу найти.
Ретемер кивнул. Девушка бросилась к дверям. Она выбежала за ворота заезжего двора. Огляделась, не представляя, куда идти. Зябко поёжилась. Мороз стоял крепкий, а она и плаща не захватила. Поняла, что надо одеться теплее, но прежде, чем вернуться в мансион, заметила два чёрных силуэта.
Всадники. Они медленно ехали по улице прямо к ней.
Она ещё не видела их лиц, но сердце, которое после пережитого до сих пор не успокоилось, вновь зачастило.
Окликнуть? Позвать на помощь? Она же затем и выскочила.
Повеяло холодом. Может это был просто порыв ветра, она не поняла.
Что-то не так.
Миррина попятилась. Вернулась в обеденный зал мансиона и попыталась закрыть дверь на задвижку. Ничего у неё не вышло. Убегавшие ауксилларии пытались подпереть её снаружи, но оборотня это не остановилось. Он вынес её плечом, ещё и одну из петель сорвал.
Теперь дверь висела кособоко, каким-то чудом пока что держалась, но щель была такой, что в неё и Ксенофонт бы без труда пролез.