Я сгибаюсь пополам. Слезы вырываются наружу прежде, чем я успеваю их остановить. Потому что часть меня ненавидит его за то, что он не обернулся. За то, что пожертвовал тем, что было между нами, и назвал это долгом. И еще больше я ненавижу себя, ведь он меня предупреждал. В ту ночь на балконе. Он дал понять, что всегда выберет свою клятву. Он доказывал это каждый раз, когда сдерживал себя.

А я была настолько глупа, что превратила минутную слабость в нечто большее.

Когда я наконец выхожу, моя кожа все еще влажная, зимний воздух впивается в нее, пока я иду домой.

Нет. Это не дом.

Больше нет.

Я замедляю шаг, пока мысли бешено мчатся вперед. Не к тому месту, где за мостом высится Мирадорес. А к какому-то далекому будущему, которое я пока не могу разглядеть. Внезапно я испытываю благодарность к Леноре за то, что она заставила меня отложить деньги Кирена. Их немного, но это начало. Если я всерьез собираюсь уйти, мне нужен план. Место, куда можно пойти. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда. Я не буду прятаться в его тени только ради того, чтобы выжить. И с той самой ночи, с того случая на лестнице я знаю: моя магия начинает просыпаться. Я не могу оставаться здесь, когда она пробудится в полную силу.

По многим причинам. Включая ту, которую я отчаянно пыталась игнорировать. Я была права, когда в первый раз оттолкнула Инквизитора. Но я еще не готова посмотреть правде в глаза. Не готова признать, что, возможно, именно я уничтожу нас всех.

Мост скрипит, словно приветствуя меня, и я проглатываю новую волну грусти от мысли о том, что ждет меня на другой стороне.

Стряпня Леноры. Отвратительные шутки Талиесина. Эдриан и его правила.

Все это начало складываться в нечто, частью чего я могла бы стать, а теперь мне придется разбить все это вдребезги.

Пройдя через ворота, я обнаруживаю в саду Инквизитора.

Он не ждет меня. Он без кителя, без рубашки. Несмотря на холод, на его коже виден пот, поблескивающий на линиях рудиментов, а его лопата вгрызается в твердую землю вокруг пня, с которым я воевала неделями. Корни с треском рвутся, грязь разлетается во все стороны, когда пень с тяжелым стуком заваливается набок.

— Что ты делаешь? — вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить.

Он поднимает взгляд, пот размазывает грязь по лицу.

— Исправляю то, с чем должен был разобраться уже давно.

В груди вспыхивает боль. Я скрещиваю руки на груди, но это ничуть не смягчает внезапную ноющее ощущение внутри.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Да, — говорит он, вытирая рукой блестящий от пота лоб. — Ты ясно дала это понять.

Но он все еще здесь.

— Тогда прекрати.

— Это так не работает, — мягко произносит он, отставляя лопату.

Я задерживаю дыхание, пытаясь подавить желание подойти ближе.

— А избегать друг друга — это работает?

Его глаза встречаются с моими, когда он делает неуверенный шаг в мою сторону.

— Я чуть не потерял тебя.

Горячий ком слез подступает к горлу, но я заставляю себя проглотить их.

— Я прямо здесь.

Он качает головой.

— Я не знал, переживешь ли ты ту ночь, — тихо продолжает он. — Я не могу позволить этому случиться снова. И не позволю.

Но я точно знаю, что он чувствовал в ту ночь. Я видела, как умирал Кирен, и ничего не могла сделать.

— Мы все кого-то теряем. — Правда застревает в саднящем горле. — Оградиться от всех — ничего не изменит. Это просто значит забыть, как жить.

Его челюсть каменеет, желвак слегка подергивается, пока он смотрит куда-то мне за плечо.

— Ясно, — бормочу я. — Удачи тебе с этим.

Я разворачиваюсь, сглатывая изо всех сил, чтобы не расплакаться до того, как успею уйти.

Инквизитор хватает меня за запястье и поворачивает меня к себе. Время в одно мгновение обращается вспять, возвращаясь туда, где еще не было злых слов и нарушенных обещаний. К тому мимолетному моменту, когда мы принадлежали друг другу. И я снова оказываюсь в его объятиях.

— Прошло так много времени с тех пор… с тех пор, как в этом саду была жизнь. В этом доме. — Он прижимает меня к себе еще крепче. Мои ладони ложатся на его грудь, и я возвращаюсь в ту ночь, когда он умер, но сейчас он — настоящий. Снова реальный. — С тех пор, как я чувствовал себя живым.

Его лицо приближается, дыхание смешивается с моим, но он меня не целует.

И я тоже не могу признаться, что хочу этого — не могу рисковать, даже если за углом не прячутся наемные убийцы.

— Не дай мне снова исчезнуть. Не позволяй мне превратиться в призрака. — Он отдает эти слова мне, как тот кинжал в астролатории.