Но, судя по его совершенно невозмутимому взгляду, теперь он все понял.

— Иди. — Он вздыхает и кричит мне вслед: — И, ради любви к Звездам, умоляю, проследи, чтобы он оделся перед тем, как выйти.

Я уже на полпути по противоположному коридору, подгоняемая желанием сбежать от отцовского неодобрения Эдриана. Этому человеку стоило бы подумать о карьере веспера.

Я врываюсь в спальню; дверь бьется о стену с такой силой, что Инквизитор резко просыпается. Он вскакивает на ноги и оказывается на середине комнаты, абсолютно голый и с мечом в руке, прежде чем понимает, что нарушительница спокойствия — всего лишь я.

Я слишком запыхалась, чтобы смеяться.

— Ты нужен Эдриану, — говорю я, задыхаясь между словами.

Он бросает меч на кровать и тянется за одеждой.

— Зачем?

Пока он одевается, я пересказываю все, что произошло в библиотеке. Закончив, я сажусь на кровать и начинаю натягивать сапоги.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, застегивая перевязь через плечо.

— Я иду с тобой.

Он замирает, держа в руках красный плащ.

— Если ты появишься в Уинтуре, дворец узнает об этом в течение часа. А если королева узнает, что ты там, она вызовет тебя на аудиенцию.

Я морщусь. Это последнее, что нам нужно.

— Она может продержать тебя там несколько дней, — добавляет он.

Но он не говорит мне, что я не могу пойти.

— Я могла бы пробраться тайком. Если мы будем действовать быстро…

Его губы слегка дергаются.

— Даже мне приходится отчитываться перед королевой, Арден.

Весь смысл в том, чтобы забрать книгу, не привлекая внимания. Это то, что ему будет намного проще сделать одному.

— Ладно. — Я вздыхаю. — Иди.

Он подходит к кровати и опускается передо мной на колени, обхватив ладонью мою щеку.

— Я ненадолго, а потом заберу тебя обратно в постель.

В обычной ситуации этого обещания мне хватило бы, чтобы отвлечься, но я начинаю ненавидеть эти его мелкие вылазки. Если кто-нибудь во дворце хоть раз поймет, что он задумал, или того хуже, зачем… Ледяной страх ползет по спине.

— Просто… будь осторожен. — Я на секунду зарываюсь лицом в его ладонь.

Его рука смещается, вовлекая меня в поцелуй, который длится достаточно долго, чтобы расставание показалось еще более мучительным.

— Я всегда осторожен, — шепчет он.

А затем он уходит.

После этого я, естественно, не сплю. Пытаюсь дождаться его в библиотеке, вместе с Эдрианом, но его хождение из угла в угол и тревожное бормотание только заставляют меня сильнее нервничать.

Я съедаю половину запасов на кухне, а Инквизитор так и не возвращается.

Пробую снова лечь, но каждый раз, когда стекла в окнах дребезжат от ветра, я вскакиваю, ожидая, что он войдет в дверь. Когда начинается буря, молнии загоняют меня обратно в библиотеку к Эдриану.

Но с приближением рассвета даже он начинает клевать носом, то проваливаясь в сон, то выныривая из него в кресле у камина. Когда, сразу после восхода солнца, двери библиотеки, наконец, распахиваются, я вымотана и чертовски напугана.

Инквизитор широким шагом входит в библиотеку, и я вскакиваю на ноги. Меня охватывает облегчение. Но на его лице все написано еще до того, как он открывает рот.

— Его нет.

Эдриан шевелится, поправляя очки на носу и смахивая остатки сна.

— Что? — бормочет он. — В каком смысле нет? Ее продали?

— Не книги, — мрачно отзывается Инквизитор, стягивая перчатки. — Нет всего книжного магазина.

Я пялюсь на него, сердце ухает вниз. Так вот почему его не было всю ночь.

— Как такое может быть?

Он качает головой.

— Там совершенно пусто. — Его губы сжимаются. — Окна заколочены, все полки пусты. И никаких следов. Здание выглядит так, будто заброшено уже несколько недель. Никто из тех, кого я расспрашивал, не знает, куда подевалась хозяйка.

— Но ты же там был, месяц назад. — Магазин не мог просто так испариться.

— Раньше. Это было сразу после Двенадцатидневья. — Он тяжело опускается в кресло напротив меня и смотрит в огонь.

— Она была у меня в руках, — тихо говорю я. — А я просто оставила ее там.

Эдриан потирает переносицу, выдавливая улыбку.

— Ты же не знала, что это.

— И я должен был ее найти. — Инквизитор выдыхает. Его ноздри раздуваются, когда он бросает на меня взгляд.

Я знаю, о чем он молчит. О том, что он, возможно, нашел бы ее, если бы я не пряталась от него с этой самой книгой в руках.