Я открываю рот, чтобы поправить ее, когда в комнату уверенным шагом входит Бродерик. Его взгляд прикован к новенькой блестящей астролябии, которую он держит в руках.

— Подозреваю, что твой дядя…

— У нас гости, — перебивает его Лорел, собственнически беря его под руку. — Твоя сестра приехала. Разве это не чудесно?

Судя по тому, как она впивается ногтями в руку Бродерика, я сомневаюсь, что она говорит искренне.

Мой брат не улыбается, поднимая глаза.

— Ты приехала.

— Я присылала весточку. — Не то чтобы он ответил.

— Полагаю… — Но он не заканчивает мысль.

Улыбка Лорел начинает трещать по швам, но она снова обрушивает свою лесть на меня.

— Вы обязательно должны присоединиться к нам за ужином. Мы устроим небольшой праздник.

Я растерянно смотрю на Бродерика.

— Сегодня Равноденствие, — напоминаю я ему.

— Я в курсе. — Его тон резок.

Слова прошивают меня насквозь, выскребая пустоту в груди.

— Это Вечерня Кирена, — добавляю я.

Он же не мог забыть, а это значит…

— Того стражника, что погиб? — спрашивает Лорел, улыбаясь, будто я пошутила. — Вы приехали ради этого?

Меня охватывает злость, к горлу подступает жар.

Бродерику хватает совести поморщиться. Он высвобождает руку, похлопав ее по ладони.

— Оставишь нас с сестрой на минутку?

— Конечно. — Она целует его в щеку и выходит из комнаты, смерив меня взглядом через его плечо, словно мне нельзя доверять. Дверь за собой она не закрывает.

— Ты получил мое сообщение? — спрашиваю я.

Инквизитор сказал, что отправил его, да и Бродерик не выглядит удивленным моим приездом.

Нет, скорее всего, он надеялся, что я передумаю. Он переминается с ноги на ногу, пряча новую астролябию в карман, и я замечаю, что вся одежда на нем новая и слишком дорогая для фермера.

— Ты можешь провести Вечерню. — Он, наконец, смотрит мне в глаза. — Но мы присутствовать не будем.

Чувствую, будто проваливаюсь в ту самую яму, которую он только что разверз в моей груди. Он не может так поступить. Только не с Киреном.

— Какого хрена, — огрызаюсь я. — Вы должны там быть. Мы были его семьей.

— Нет, не были! — Бродерик скрещивает руки на своем новом дорогом жилете. — Кирен покинул этот дом без единого слова после того, как обокрал меня. Семья так не поступает.

Я качаю головой, чувствуя легкое головокружение.

— Он бы так не поступил.

— Он забрал астролябию. И не удосужился ответить ни на одно из наших сообщений. — Бродерик отводит взгляд. Его губы кривятся от отвращения.

Астролябия. Кирен говорил мне, что продал ее, чтобы оплатить нашу переправу. Теперь эти деньги лежат в жестянке на кухне в Мирадоресе.

— Ему нужны были деньги. Он хотел…

— Меня не интересуют оправдания, которыми он тебя кормил. Я просил его вернуться, а он игнорировал мои сообщения.

Это обвинение уничтожает последние остатки моего самоконтроля.

— Его убили! Он, блядь, умер в грязи! — мой голос срывается. — Пытаясь спасти мою жизнь.

Даже после всего случившегося. Это должно хоть что-то значить для Бродерика.

Но он вскидывает голову и свирепо смотрит в ответ.

— Ничего этого не случилось бы, если бы ты поехала домой со мной.

Каждое слово — как удар ножом в сердце. Прежде чем я успеваю найти ответ, его глаза удерживают мой взгляд. Они того же цвета, что и мои, карие, как у нашей матери, но теперь это единственное, что нас объединяет. Ни секунды дольше я не могу в них смотерть. Развернувшись, я вылетаю из своей украденной спальни, и натыкаюсь на Инквизитора, стоящего в коридоре. Судя по выражению его лица, он прибыл как раз вовремя, чтобы подслушать нашу ссору. Я бросаю взгляд в гостиную, где ждут остальные. Они, вероятно, тоже все слышали.

— Очевидно, ты не сможешь здесь остаться, — продолжает Бродерик, выходя за мной, но резко осекается, увидев его.

Инквизитор не двигается. Он просто сверлит Бродерика взглядом, пока мой брат не вжимается в дверной косяк.

— Я распорядился, чтобы она остановилась на заставе, — говорит Инквизитор. — Ради ее безопасности.

Это было его требование. Я лишь просила Инквизитора держаться на почтительном расстоянии, не желая отвлекать внимание от Вечерни Кирена.

А теперь ее вообще не будет.