Бродерик переводит взгляд с одного на другого.

— Понятно.

— Какие-то проблемы? — интересуется Инквизитор.

— Арден еще несколько месяцев назад ясно дала понять, что это больше не ее дом. — Голос моего брата звучит уже не так уверенно, как минуту назад.

— Почему бы нам двоим не обсудить это в твоем кабинете? — он не ждет ответа, направляясь по коридору так уверенно, будто точно знает, где он находится.

Конечно, он это знает, после того как встречался здесь с Бродериком, чтобы договориться об открытии заставы в Синдервальде.

Бродерик мнется, прежде чем пойти за ним. Я подумываю присоединиться к ним, не уверенная, что оставлять их наедине хорошая идея.

Дверь кабинета закрывается быстрее, чем я успеваю принять решение.

Сопротивляться искушению подслушать оказывается почти невыполнимой задачей, поэтому я возвращаюсь в гостиную. Там сидят брат с сестрой и Лорел, и все они так притихли, что я понимаю: они слышали нашу перепалку.

Я сажусь рядом с Исидорой, украдкой замечая, что она изо всех сил сдерживает улыбку.

— Вы надолго? — Лорел сцепляет руки в замок, сидя так прямо, будто у нее лом вместо позвоночника, ну или в заднице.

До этого момента я подумывала об этом. Инквизитор сказал, что мы можем оставаться столько, сколько захотим.

— Мы здесь только ради Кирена. В Дамалисе мы не задержимся.

— Тогда завтра ждем на ужин.

Прежде чем я успеваю возразить, она вскакивает на ноги:

— Я предупрежу кухарку.

Она выплывает из комнаты, а я поворачиваюсь к Исидоре и беззвучно спрашиваю:

— Кухарку?

— А еще горничную, экономку и лакея, — шепчет она.

— Бродерика устраивает такая толпа в доме?

Она пожимает плечами и открывает рот, но прежде чем она успевает рассказать мне, что тут творится, дверь кабинета со скрипом открывается. Инквизитор уверенным шагом входит в комнату.

— Идем?

— Вы же только приехали, — расстраивается Исидора, хватая меня за руку.

Но Инквизитор прочищает горло.

— У меня дела. Боюсь, нам пора.

Я сжимаю ее ладонь.

— Увидимся завтра за ужином.

Брови Инквизитора слегка ползут вверх, но он меня не поправляет. Что бы там ни было сказано в кабинете, я не упущу шанса увидеться с братом и сестрой. По крайней мере с теми, кто хочет меня видеть. Когда я встаю, чтобы уйти, появляется Бродерик, он выглядит бледным, входя в комнату. Инквизитор даже не удостаивает его взглядом. Он просто выходит за парадную дверь, не говоря больше ни слова.

— Лорел сказала, что завтра ты присоединишься к нам за ужином, — сухо произносит брат.

Я сглатываю.

— Если это не проблема.

— Нет. — Он стискивает зубы. — Тебе здесь всегда рады.

В эту внезапную смену настроения верится примерно так же, как в напыщенную театральность его невесты.

Но я киваю.

— Завтра.

Он идет за мной к двери, словно собираясь проводить на улицу. Замирает на пороге, поднимая глаза, чтобы убедиться, что Инквизитор на безопасном расстоянии.

— Я думал, ты умнее. — Он одергивает жилет, качая головой. — Поверить не могу, что ты связалась с таким человеком.

Из всех вещей, за которые он мог бы меня осуждать… Я щелкаю по одной из золотых пуговиц на его жилете.

— Могу сказать то же самое. Нехилое же приданое тебе отвалили за твою душу.

— Кто-то же должен был остаться. — Он отворачивается, но я успеваю заметить затаившуюся в его глазах ненависть.

На этот раз, когда я останавливаюсь на гравийной дорожке и смотрю на дом, он больше не кажется мне родным.

Застава ордена Мариуса располагается там, где фермерские угодья уступают место Синдервальду. Между Дамалисом и черным лесом, выросшим из пепла Кальверы, как щит, сбились в кучу казармы и офицерские коттеджи. Двое часовых, дежурящих на высокой сторожевой башне, не сводят глаз с узловатой массы деревьев вдали, будто верят в байки о том, что эти разрушенные земли были прокляты после падения Равенелла.

Инквизитор ведет меня через двор заставы к каменному дому, расположенному ближе к сторожевой башне, чем к казармам. Несколько солдат вытягиваются по струнке, когда мы проходим мимо, а затем торопливо удаляются, украдкой оглядываясь на нас. Трудно сказать, у кого из нас здесь более опасная репутация.

— Я думала, это усадьба. — Дом размером почти с наше поместье «Конец Пути».

Усадьба построено из того же светлого известняка, что и поместье моей семьи, но находится в намного лучшем состоянии.