Ну и ладно!

Паолина могла познакомиться с Фредом и потом.

— А где сейчас Хелодиния? — спросила Паолина. — А, ну то есть, конечно, Хелония, — поспешно поправила себя она.

Фрида улыбнулась.

— Я сейчас называю её Шелли, — сказала она. — Так легче запомнить. К тому же это имя звучит приятнее.

— Здорово, — сказала Паолина и тоже улыбнулась. — Так где Шелли?

— В моей комнате, — ответила Фрида.

Она побежала по коридору в другой конец квартиры и свернула направо. Там коридор заканчивался и начиналась комната Фриды.

Она была немного меньше комнаты Паолины, но намного аккуратнее. Всё лежало на своих местах. Книги стояли только на полках. Школьные принадлежности были аккуратно разложены по местам, рюкзак убран. Никаких следов разбросанной одежды, да даже будильник на своём месте! У Паолины он всегда прятался в шкафу под зимней курткой, чтобы мама не смогла его найти — роль будильника всегда выполнял папа, и Паолина не собиралась заменять его какой-то бренчащей железкой.

Мебель в комнате Фриды была из светлого дерева, но всё остальное отражало её любовь к синему цвету: ковёр, шторы и постельное бельё. Здесь была даже огромная синяя плюшевая черепаха.

— У вас унитаз тоже синего цвета? — спросила Паолина.

Фрида захихикала.

— Нет, — сказала она. — Жёлтого.

— Правда? — сказала Паолина, потому что с трудом могла себе такое представить.

Фрида часто закивала.

— Правда. Мама считает это ужасно глупым, — добавила она. — Но в то же время это ужасно практично, поскольку на нём не видно лишних пятен.

Тогда ладно. Паолина не могла не признать, что определённый смысл в этом был.

— А ты здесь веселее, чем в школе, — сказала она. — Почему ты там так мало разговариваешь?

Фрида пару раз пожала плечами.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я просто не очень себе доверяю.

— А, ясно, — сказала Паолина, ведь она именно так и думала. — Но почему?

Фрида снова несколько раз пожала плечами. Шаг за шагом она начала ходить по комнате из стороны в сторону.

— Потому что все считают меня странной, — сказала она.

— Но ты же правда ведёшь себя странно, — сказала Паолина. — Ты не такая, как все. Слишком много всего знаешь и умеешь, любишь только синий и всегда точно знаешь, что чувствуют животные вокруг. Это очень необычно!

— Хм, — только и произнесла Фрида и посмотрела мимо Паолины в пустой угол между шкафом и письменным столом.

— Все считают меня занудой, — сказала она через какое-то время. — Все, кроме тебя.

— Бен тебя тоже так не называет, — сказала Паолина. — И вообще совсем даже не все, — настаивала она.

— Да, — сказала Фрида. — Верно. Но раньше я об этом не знала.

— И поэтому ты предпочитаешь молчать? — спросила Паолина.

Фрида кивнула.

— Или говорить не со всеми, — сказала она. — Пока я не пойму, с кем приятно общаться.

— Ну, ты же мне нравишься, — сказала Паолина. — Ты классная, и очень милая, и всё такое.

Она, конечно, сказала это не просто так.

Фрида снова посмотрела в пустой угол.

— Ты мне тоже нравишься, — пробормотала она.

— Отлично! — Паолина так широко улыбнулась, что уголки её рта почти коснулись ушей. — Тогда давай дружить. Хорошо? — спросила она и протянула Фриде руку.

— Хорошо, — сказала Фрида и пожала её.

— Здорово! — сказала Паолина, и от радости её сердце совершило в груди кувырок. — Тогда в следующий раз приезжай ко мне. А потом я снова приеду к тебе, и так снова и снова.

— Хорошо, — сказала Фрида. — А что будет, если ты снова помиришься с Беном?

— Ничего, — сказала Паолина, и сейчас же она пожала плечами. — Просто скажу ему, что сегодня у меня день Фриды.

— Вот как, — сказала Фрида, и Паолине показалось, что у неё тоже от радости сердце закувыркалось в груди.

— Значит, ты заметила, — удивлённо сказала Паолина.

— Что именно? — спросила Фрида.

— Ну, что я поругалась с Беном, — сказала Паолина.

— Конечно, я заметила, — сказала Фрида. — Из-за Лукаса и его Годзиллы, ну и всего остального. Верно?