Шрифт:
«Совсем по-дурацки!» — считала Паолина.
По утрам у неё то и дело перехватывало горло — так, будто она проглотила целую ленту жевательной резинки! — стоило ей только подумать о Бене.
Поэтому Паолина решила устроить «разбор полётов». Это выражение она услышала от мамы, когда у той на работе случились сложности в общении с коллегами. Паолина точно знала, что такое «разбор» и была не до конца уверена в том, как именно он происходит в отношении «полётов», но точно знала, что их с Беном отношениям это не повредит.
Паолина решила, что сегодня непременно поговорит с Беном, и ждала у гардероба, пока Бен надевал куртку, натягивал на плечи рюкзак и кричал: «Пока, Лукас!»
Вот только Бен совершенно не заметил Паолину и проскочил мимо.
Сначала Паолина на него обиделась.
Потом расстроилась.
И наконец пришла в ярость.
— Эй, болван! — прокричала она и бросилась вслед за Беном.
Он тут же прекратил прыгать и развернулся к Паолине.
— Ты это мне? — нахмурившись, спросил он.
Паолина встала перед ним, с трудом переводя дыхание. Сначала нужно было немного отдышаться.
— Конечно, тебе, — сказала она. — Кому же ещё?
— Не знаю, — пожал плечами Бен. — Просто раньше ты меня так не называла.
— Верно, — согласилась Паолина.
По крайней мере, она никогда не называла Бена болваном достаточно громко, чтобы кто-то услышал. И он сам прежде всего. Сердце у Паолины в груди болезненно сжалось.
— Я от тебя такого не ожидал, — сказал Бен. — Я же твой самый лучший друг!
«Мой самый-самый-самый лучший друг», — мысленно поправила его Паолина.
Она видела, как Бен часто заморгал глазами, словно пытаясь удержать слёзы.
Но Бен никогда не плакал. Просто так, за исключением тех случаев, когда он во что-нибудь врезался.
Ох! «Разбор полётов», оказывается, не такое простое дело. Особенно после того, как назвала болваном своего самого-самого-самого лучшего друга.
— Можно я сегодня наконец снова поеду с тобой? — выпалила Паолина.
— Нет, — ответил Бен.
А потом он просто развернулся и побежал домой.
Без Паолины.
И больше не прыгая.
Папины объятия
Паолине было сложно не думать о Бене. Ещё сложнее оказалось прекратить на него злиться.
Больше всего Паолине хотелось перестать ходить в школу, а вместо этого приклеиться к матрасу до конца своей жизни. Но папа бы этого, конечно, не допустил. Он бы нашёл способ доставить Паолину в школу вместе с матрасом. Чего бы ему это ни стоило!
До чего настырный человек!
И поэтому Паолина продолжала сердиться на папу.
— Но лежать целый день в кровати было бы так скучно, — попытался было переубедить её Шарли-Шлаппо.
— Зато уютно, — возразила ему овечка Вильма и мягко обняла Паолину за шею.
— Если ты не пойдёшь в школу, то так ничего и не выучишь, — хитро прищурился Тимитом.
— А от долгого лежания на матрасе у тебя лапы забудут, как шевелиться, — проворчал Кнутфеликс.
— У меня нет лап, — возразила Паолина и глубоко вздохнула. — Только руки и ноги.
Они, как и все остальные части тела Паолины, должны были сегодня поехать к Фриде после школы. Ведь сегодня был четверг.
Паолина не знала, чего ждать от этой поездки, и радоваться не спешила.
— Сейчас же вставай! — пропищала Лили. Она мягко пихнула Паолину лапкой. — Тебе пора в школу, а мы найдём чем заняться!
«Да, да, да», — подумала Паолина.
Конечно, Лили не могла дождаться, когда же она наконец уйдёт в школу. Да и все остальные игрушки, скорее всего, радовались, когда она оставляла их одних на постели.
— Тогда я, пожалуй, навсегда останусь у Фриды, — сказала Паолина, хотя ей совсем этого не хотелось.
— Ну и оставайся, — проворчал Кнутфеликс. — Мы и сами можем прекрасно испортить себе настроение.
— Вот как! — воскликнула Паолина. — У меня совершенно нет плохого настроения. — И добавила: — Вы вообще ничего не понимаете.
— Разумеется, — протянула Вильма. — Ты же нам ничего не рассказываешь!
— Нет времени, — пробормотала Паолина и одним махом спрыгнула с кровати.