Шрифт:
А поскольку каждый день может стать последним, нужно поспешить и быть осторожным. Нельзя же все время этот день выжимать — можно иногда в нем и просто пожить.
Было у моей арифметики, правда, и второе дно: если выход не найдется, таких неспешных утр у меня впереди сотни. Одно и то же утро. Одна и та же яичница. От второго дна я отгородился второй чашкой кофе.
Витька я отработал между яичницей и пляжем — любой виток может оказаться тем самым, который засчитают, и пусть в нем Света будет с мелкашкой. Карину нейтрализовал «Икс-третьим» — операция заняла время, за которое чайник не успевает закипеть.
У лифта мне навстречу прошла Маша — свежая после сна, с полотенцем через плечо. Она скользнула по мне взглядом, как по фикусу, и проследовала к бассейну. Настоящая Маша сидела у меня на пальце, в двадцати семи кубометрах остановленного времени, а эта шла загорать. Я посторонился и промолчал. С этим днем вообще стоило быть осторожнее: начни я здороваться со всеми, кого спас, меня упакуют раньше полуночи.
В «Кали» я вошел в полдень. Семен Семенович Болотов у стойки рассказывал Рамизу про рыбалку на Оби, и я уже знал, на каком слове он расхохочется. День сурка чудовищно экономит время на знакомствах.
Яна лежала в шезлонге с Бегбедером. Не с Фредериком, с его книгой. Я уселся рядом на пустующий и обратился к ней:
— Добрый день. Не помешаю? Я по работе.
Она заложила страницу пальцем и посмотрела на меня без испуга и без интереса.
— Денис, бренд-агентство, — представился я и вспомнил, что работал продажником и умею убалтывать народ. — Ювелирный дом выводит на рынок «кольцо желаний», и нам нужна ночная контент-съемка: веселящиеся люди, луна, подсветка бассейна, живые лица вместо студийных. Гонорар наличными, аванс сейчас, съемка в 23:20, здесь же, у бассейна. Вы модель, я угадал?
— Угадал, Денис, — сказала Яна. — А почему ночью?
— Золотой час луны.
— Золотой час — это про закат вообще-то. — Вика возникла у шезлонга из ниоткуда: пройти мимо разговора о деньгах она не могла физически.
— У луны свой, — отрезал я тоном, не допускающим возражений. — Про него мало кто знает, поэтому и платим.
— И сколько? — спросила Вика.
Я назвал нелепое число:
— Три миллиона… рублей.
Яна кивнула. Вика фыркнула:
— Смешно. Умножай на два, и я подумаю.
— Умножаю, — легко согласился я, и Вика заметно расстроилась, что не запросила втрое.
Настя подошла, когда подруги уже согласились, потопталась за Викиной спиной и спросила тихо:
— А это… не опасно?
— Самое опасное — уснуть до полуночи, — сказал я чистую правду.
— Главная роль, надеюсь, моя? — уточнила Вика.
— Ваша роль лучше. Вы — режиссер и оператор. Крупный план снимаете вы: у вас взгляд наметан.
Вика приосанилась и немедленно принялась командовать, кому куда встать и кто тут не умеет держать подбородок. Кастинг, короче, я прошел.
До вечера мы утрясали «детали съемки», я проставился коктейлями. Болотов поведал, что тут, считай, пол-России собралось, а все одно держатся кучей. В прошлый раз после этой фразы я загадал спасти его. В этот — прикинул, что пятисоткилограммовый лимит кольца центнер живого сибиряка выдержит. Мало того, если спасать худеньких женщин, то можно вытащить шесть человек, а не пять, как планировалось ранее.
— Ты сколько весишь? — спросил я Болотова, уходя.
— А тебе зачем? — обиделся он, но все-таки ответил: — Сто десять килограммов. А неделю назад был сто пятнадцать!
— Активный отдых — наше все, — поддержал его я и подумал: «Сто десять кэгэ — это две Маши».
К 23:20 бассейн «Кали» светился изнутри бирюзой, и подсветка эта вполне сходила за обещанный золотой час луны. Из бара доносился бас Болотова.
Единственное, на что пришлось потратить время и кругленькую сумму — на профессиональный фотоаппарат. Я отдал его Вике и выстроил кадр: Яна и Настя по обе стороны от моей вытянутой руки, указательные пальцы на камне перстня.
— Генеральный прогон. Загадываем желание и смотрим в объектив, — скомандовал я. — С камня пальцы не убираем, это главное в кадре.
Вика бегала вокруг нас по ресторану, выцеливая ракурс и раздавала команды: подбородок ниже, ресницы выше, Яна, не спи, ты же в кадре!
В 23:26 в баре зазвенел упавший бокал — уронил человек, с кем не бывает. Кто-то охнул, кто-то засмеялся. Я посмотрел в сторону звука и увидел мужчину, упавшего лицом в салат, возле его столика расползалось красное пятно вина, будто кровь. Первый пошел.
— Внимание, — сказал я, оглядев свою команду. — Снимаем на счет «три». Пальцы на камне. Раз…