Шрифт:
Перстень ожил и обжег фалангу.
— Два…
На краю зрения вспыхнула строка значков, и сквозь нее пробилось прямо в голову:
— … держ… Дени… мы рядо…
— Вытащите. Вытащите. Вытащите. Временная петля. Временная петля. Петля. Петля. Сам не могу. Сам не могу. Выбраться. Выбраться. Помогите выбраться, — мысленно надиктовывал я, когда скомандовал девчонкам:
— Три.
Я вдавил Янин палец в камень. Ее свернуло и втянуло — беззвучно, как каплю в сухой песок. Настя ахнула и дернулась, но ее палец уже был под моей ладонью. В «Сухой колодец» втянуло и ее.
— Э! — Вика опустила фотоаппарат. — Кончай эти фокусы! Где наши девки?..
Кольцо отозвалось тяжестью: внутри хранилось уже за двести килограммов остановленного времени. Если быть точным: примерно двести сорок — четыре девушки. Нехило я улучшаю генофонд будущего человечества… если все получится и мы выживем, разумеется.
Болотов — центнер с бородой, успел прикинуть я, пока мир плыл и Викин возглас будто бы растягивался и размазывался по реальности. Этот влезет. Будет пятеро и триста пятьдесят кэгэ. Еще сто пятьдесят килограммов — и все. Две женщины средней комплекции и ребенок. Три анорексички. Две пышечки. Толстуха и анорексичка…
Сто пятьдесят килограммов и целый остров живых людей. Причем взять с собой можно только тех, кто сохранит душу после Жатвы. Остальные ее гарантированно лишатся, когда попадут в будущее…
С мысли сбила хлынувшая в мир чернота…
…пахло лавандой.
Глава 7
Батя, ты там не загуляй
«Фак ю, Хорхе» в очередной раз я выдал вяло и без огонька. За дверью помолчали и ушли, и даже ругани не последовало, а жаль, ведь филиппинская ругань в последнее время была мне как утренний кофе. Я лежал, смотрел на рыжую Австралию, то самое рыжее пятно от протечки в углу потолка, и думал, что рутина стирает даже любимые реплики: на третьем витке эта фраза казалась остроумной и дерзкой, а сегодня отработала будильником.
— Нахум Панганибан, — пробормотал я и продолжил жить в петле.
Карину я купил, не поднимаясь с кровати. Она вышла из ванной, набрала воздуха, и я сказал в потолок:
— «Икс-третий», белый, круиз-контроль, в 23:20 в лобби с вещами.
— А почему таким тоном, будто ты мне одолжение делаешь? — обиделась Карина.
— Я сделал тебе интересное предложение. Нужна машина, выполняешь условие, хочешь трахнуть мой мозг — до свидания. Точка.
Подумав немного, Карина захлопнула рот и через четверть часа уже упорхнула на возвышение духа, что-то напевая себе под нос.
Две реплики и один вопрос — мой личный рекорд.
Витька я отработал между яичницей и второй чашкой кофе — «квест на днюху», дробовик, холодняк, Свету научить стрелять. Ответ «это гениально» пришел с той же потерянной запятой.
План на день умещался в одну строку: Семен Семеныч Болотов, сто десять килограммов, «Калигайахан».
У бассейна мне навстречу прошла Маша с полотенцем через плечо. Она решила-таки присоединиться к Еремею, или просто хотела искупаться? Неважно, остался один вопрос, который я забывал задать все предыдущие разы.
— Маша, — окликнул я ее.
Девушка вздрогнула, оборачиваясь, удивленно вскинула брови, приоткрыла рот, но я не дал ей произнести ни звука.
— Маша, скажи, а за какой подругой ты сюда поехала?
Вместо ответа она покрутила пальцем у виска и потопала дальше. Пацифистка со сбитыми костяшками.
Настоящая Маша (или альтернативная версия этой?) сидела у меня в перстне вместе с Кариной, Яной и Настей, и от этой мысли я до сих пор чувствовал себя не то спасателем, не то коллекционером. Я собирал их, как дед Мазай — зайцев, только мои зайцы не знали, что паводок назначен на 23:26 и отменять его никто не собирается.
В «Кали» я вошел в полдень. Мрамор, колоннада, у стойки — знакомый бас: Болотов, интенсивно жестикулируя, рассказывал Рамизу про рыбалку на Оби. Я уже знал, на каком слове он расхохочется, и пришел ровно к этому слову, будто на спектакль, где у меня абонемент.
Образ молодого Рамиза, к которому я уже привык, постепенно стирался, на его месте воцарялся этот грузный неприятный тип.
— За знакомство, земляк, — проговорил я, подвигая ему пиво.
Не подозревая подвоха, Семен Семенович с радостью ее принял и сразу же отхлебнул. Как писали на одном форуме, сделав мой день, «святая простата».
— О, наш человек! — радостно воскликнул он. — Откуда будешь?
— Из Самары. Зовут Денис.
— Дениска, — он посмаковал имя, сжал протянутую руку своей лапищей и смягчился, в который уже раз на моей памяти и в первый — на своей. — У меня сын Денис, твоих лет аккурат. Я ему утром звонил. Он мне знаешь, что сказал? «Батя, ты там не загуляй».
— И как, не загулял?
— Обижаешь, — Болотов еще отхлебнул (оп, и трети пива нет) и погрозил мне пальцем, толстым, как черенок лопаты. — Я мужик семейный. Загул, это когда возвращаться не к кому. А у меня Новосиб, сын, гараж и лодка.