Меня охватывает дрожь, бросая краску на щеки. Я оглядываюсь, внезапно жалея о том, что моя сестра стоит в двух шагах от нас.

— Ты вообще умеешь этим пользоваться? — перебивает Исидора.

— Мы не раздаем их как игрушки, — сухо замечает Инквизитор, похоже, он все же заметил подарок Лорел для Андри в «Конце Пути».

— Я ненадолго, — говорю я ему.

Я хочу узнать, что он думает о требовании королевы прибыть во дворец. Хотя, честно говоря, у меня на уме есть вещи поважнее. Мне все еще нужно решить, что я скажу Кирену сегодня вечером. Так много всего, что я не успела ему рассказать. Так много всего произошло с тех пор, как он умер.

Исидора идет молча, теребя юбку, пока мы прогуливаемся по двору.

— Итак, — наконец нарушает она тишину, — Что между вами происходит?

Я приподнимаю бровь.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Я не ребенок. — Она закатывает глаза. — Он глаз с тебя не сводит.

Вот тебе и секрет.

— Он считает своим долгом защищать меня.

— Может, я тоже найду здесь кого-нибудь, кто захочет меня защищать. — Она окидывает взглядом группу военных, режущихся в партию «Руки Лжеца» возле казарм.

Я хватаю ее за рукав и увожу в сторону.

— Даже не думай.

— Я и правда пришла увидеться с тобой, — говорит она, когда мы подходим ближе к сторожевой башне.

Я фыркаю.

— И целая куча военных тут совершенно ни при чем?

— Ладно. В основном я пришла повидаться с тобой, — признается она с виноватой улыбкой. — Просто приятно выбраться из дома. Бродерик говорит, нам не стоит ходить в деревню.

— У вас всегда есть поля.

И дохрена работы на них.

— Он сказал, что покровителям не подобает так опускаться, — объясняет она.

Я замедляю шаг и останавливаюсь.

— Он сказал…что? Это совсем не похоже на Бродерика.

— Это из-за нее, — мрачно говорит Исидора, ее плечи поникают. — С тех пор, как мы вернулись из Уинтура, он сам не свой. А потом он встретил ее, и стало только хуже.

Но началось все с меня. Вина скручивает внутренности. Я решила не возвращаться домой. Я оставила Исидору расхлебывать все это дерьмо в одиночку. Возможно, это уберегло мою семью от опасности, но это не значит, что я не причинила им боль.

— Вот почему он не хочет, чтобы я сюда ходила. Боится, что я встречу какого-нибудь военного и выскочу за него замуж. — Ее взгляд снова возвращается к солдатам, смеющимся над картами. Возможно, в чем-то он прав.

— А ты этого хочешь?

Она вздыхает.

— Какая-то часть меня — да. Просто чтобы сбежать отсюда, как это сделала ты.

— Ты не можешь выйти замуж до своей Инициации, — напоминаю я.

— Почему? Потому что меня могут пометить, как принадлежащую к ордену Равенелла? — она резко оборачивается ко мне. — Знаешь, я бы не возражала. Тебе это дало шанс вырваться.

Мне хочется рассказать ей об отравлении. О наемных убийцах. Но я меняю тему.

— Как… — Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и заставляю себя спросить о том, что действительно важно. — Как Андри справляется с этим?

Исидора сглатывает, ее глаза внезапно наполняются слезами.

— Плохо. Не думаю, что кто-то из нас справляется.

— Даже Бродерик? — я не могу скрыть удивления после его утреннего поведения. Учитывая его новую невесту и неумолимо приближающуюся свадьбу.

— Он раздал все твои вещи. И все, что осталось от Кирена, — шепчет Исидора, оглядываясь, чтобы убедиться, что никого нет рядом. — Он не позволил Андри оставить себе вообще ничего.

Почему-то меня это не удивляет, учитывая, что Бродерик ведет себя так, будто я его предала. Будто я вообще не имела права сюда возвращаться, особенно ради Кирена.

— Хотела бы я, чтобы Кирен забрал меня с собой, — признается Исидора, и мое сердце замирает.

— Ничем хорошим это не закончилось бы, — тихо говорю я.

Ее там не было. Она не видела, как кровь Кирена впитывается в грязь.

Исидора теребит что-то в кармане.

— Может, все закончилось бы иначе, если бы я была там.

— Этими «может быть» можно разрушить себе жизнь, — предупреждаю я ее.

Она опускает голову, черные волосы рассыпаются по плечам. Наконец она поднимает глаза, полные слез.

— Он мне так ничего и не сказал. — Она достает руку из кармана. В ее руке зажато письмо Кирена. — Если бы он только… Я знаю, что Бродерик никогда бы этого не позволил.