Я ощутила твёрдое давление у своего входа, и мышцы послушно расслабились сами собой. Нашим телам никогда не требовалось время на притирку, и мне невольно думалось: не приложили ли к этому руку сами узы истинной связи? Потому что даже при полном отсутствии опыта я прекрасно понимала: постель с двухметровым детиной, одарённым природой более чем щедро и весившим как минимум вдвое больше меня, обычно сулит изрядные логистические трудности.

Но Реми плавно подался вперёд и вошёл в меня одним слитным движением. Заполнил до предела, растягивая податливую плоть, заставив нас обоих судорожно вдохнуть в унисон.

Мы встретились взглядами.

И без слов поняли: для этого ощущения в человеческом языке ещё не придумали названия. Оно лежало далеко за пределами банального секса, феромонов, биологических императивов или брачного танца.

— Я начинаю… — Он мёртвой хваткой впился пальцами в мою талию, намертво фиксируя на месте: —…и мы оба кончим быстро и сокрушительно.

Я крепче оплела руками его плечи:

— Это самая блестящая идея на свете.

Он едва заметно сместил упор ног, отчего напор внутри сместился глубже, заставив мои стенки сладко сжаться вокруг него.

— Тво-о-ою мать… Пожалуйста, кончи раньше меня, — взмолился он, растеряв добрую половину своей альфа-уверенности: — Потому что я, кажись…

Я заткнула его поцелуем, и его бёдра принялись ритмично вбиваться в мои. Каждый толчок был чистым упоением. Сотни ледяных искр прокатывались по позвоночнику, вышибая из глаз слёзы от невыносимого наслаждения. Трение его шипиков ощущалось непередаваемо остро — с губ срывался глухой стон каждый раз, когда он входил во всю длину, доставая до самого дна.

Влажный, звонкий плеск наших тел гулким эхом метался по ванной комнате; я чувствовала себя одновременно обессиленной и обожествляемой, опустошённой и наполненной до краёв.

Реми не сдержался и взвинтил темп, и за сомкнутыми веками взорвался слепящий калейдоскоп красок.

— Я сейчас… — хрипло вытолкнул он из горла.

— Я тоже!

Меня накрыло сокрушительным оргазмом посреди этого бушующего водоворота — ноги забились мелкой дрожью, а обжигающая вспышка жара взметнулась от живота к груди и горлу. Движения Реми стали рваными, нескоординированными от пульсирующих спазмов, которыми я сжимала его плоть, и я была готова поклясться, что шипики на его члене набухли ещё сильнее. Сама того не осознавая, я с силой впечатала пятки ему в поясницу, прижимая ближе, а он на пике собственного оргазма слегка вонзил когти мне в бёдра.

Мы замерли без движения, жадно хватая ртом воздух и пытаясь осознать, как вообще возможно, чтобы каждый раз всё было настолько запредельно. Быть может, градус лишь повышался по мере того, как мы узнавали друг друга ближе?

Посткоитальную негу бесцеремонно оборвал резкий звонок коммуникатора.

Тяжело и устало вздохнув, Реми с предельной осторожностью покинул моё тело. Придержал за плечи, убеждаясь, что ноги держат меня и я не сползу по стенке на пол, и достал прибор из кармана валявшихся на кафеле джинсов.

— Чего надо? — сухо бросил он в трубку.

Я с блаженной улыбкой покосилась на воду: придётся отмокать по второму кругу. Какая же «тяжкая» жизнь у меня настала.

— Слушай, это входит в дурную привычку. Я бы тоже предпочёл поболтать с твоей парой, но мы пас. — Его зрачки снова потемнели, когда я нагнулась, чтобы открутить вентиль горячей воды: — Мы не приедем. Да, я говорю за двоих.

Я выхватила аппарат прямо у него из руки:

— Привет, Локлан! Сегодня вечером? С превеликим удовольствием!

Я нажала отбой и с вызовом уставилась в прищуренные зелёные глаза.

— Ты играешь с огнём. Сколько, по-твоему, пройдёт времени, прежде чем пумы и медведи устроят форменную резню?

— Ровно столько, сколько понадобится их альфам, чтобы признать: вы нравитесь друг другу.

В изумрудной глубине сверкнула холодная искра:

— Ни в жизнь.

— Кстати, а что за важный разговор ты собирался со мной завести?

— Ты только что своим минетом напрочь перепрошила мне все нейронные цепочки. Я сейчас даже фамилию собственную с трудом припомню.

***

— В первый раз, когда я оказалась здесь, меня вырубило от крайнего истощения и полуживого состояния. Во второй — меня вырубило от коварного биогибридного импланта, — весело объявила я на парковке «Лэндонса». — Так что бог любит троицу.

Майка ничего не ответил — лишь одарил Реми лаконичным, выразительным взглядом, прежде чем вылезти из «Рэнглера». Вдоль гравийной насыпи теснились десятки потрёпанных фургонов, пикапов и байков. Синяя неоновая вывеска заливала холодным светом морозную декабрьскую ночь и стройные ели, окаймлявшие стоянку и обозначавшие границу владений Чёрного Клыка и Кровавой Земли.