Я машинально коснулась пальцами скул. Я уже заметила странные отблески в зеркальной стенке лифта… И отчётливо ощутила эту перемену в ту секунду, когда навсегда поставила крест на Валентине Коваленко как на отце. Всё внутри меня окончательно встало на свои места.

— Спасибо. И в жизни всегда бывает первый раз.

— Они конфискуют всё его имущество и перероют всю его подноготную до последнего чека, — напомнил Реми: — Я отправлю кого-нибудь к тебе в особняк, чтобы вывезти твои вещи.

— Что ж, я в любом случае собиралась съезжать. Хоть на грузчиках сэкономлю.

Майка, проходивший мимо с рацией в руке, с чувством буркнул:

— Ты наглухо двинутая.

Я последовала за Локланом к исполинскому «Доджу». Мой отец сидел на заднем сиденье, туго связанный по рукам и ногам. Пелена заторможенности от моего нейроконтроля уже спала с его лица, и его глаза снова стали непроглядно тёмными и студёными — точно январские воды реки Уилламетт.

Он не стал кричать.

Не стал молить.

Не выказал ни единого признака эмоций.

— И что теперь, моя дочка?

— Теперь ты ответишь за всё, что совершил.

Его лицо не дрогнуло ни на миллиметр. Он смотрел на меня — долго, неотрывно, изучающе, затем скользнул взглядом поверх моей макушки, встречаясь с глазами Реми, и снова вернулся ко мне:

— Надеюсь, когда до тебя наконец дойдёт, кто здесь настоящие чудовища, для тебя не будет слишком поздно.

Меньше всего на свете я ждала слов раскаяния или любви; произнеси отец в этот миг хоть что-то отдалённо нежное или ласковое, я бы сама скончалась от разрыва сердца прямо на месте.

Я медленно кивнула:

— Прощай навсегда, папа, — прошептала я.

А затем я шагнула в сознание человека, давшего мне жизнь, и методично, синапс за синапсом, выжгла дотла каждую нейронную связь, в которой хранилась хотя бы крупица памяти обо мне.

Всё это время Реми не выпускал моей руки.

***

Жуткое открытие в мире науки и национальной безопасности: сегодня взят под стражу Валентин Коваленко, скандально известный бизнесмен и учёный, после раскрытия секретного объекта Black Edge — подпольной исследовательской лаборатории, где, по заявлениям властей, проводились незаконные эксперименты над шифтерами и велась разработка антиморфного оружия.

Следователи заявляют, что объект был практически неприступен и защищён беспрецедентными мерами безопасности. В отчётах указывается, что в застенках Black Edge (предположительно) осуществлялись радикальные генетические испытания и преступные манипуляции, унёсшие жизни как шифтеров, так и людей.

Срочный выпуск новостей в эфире «Кресла Альфы»

Эксперты в области биотехнологий и защиты прав шифтеров охарактеризовали вскрывшиеся факты как «прямое покушение на жизнь и безопасность всего сообщества шифтеров».

Из специального выпуска журнала «Фералите»

«Это наглядно доказывает: недавних реформ в обществе оказалось катастрофически недостаточно. То, чем занимался Коваленко, было не просто противозаконно — это за гранью человеческой морали», — заявила Шохре Ниса, председатель Генерального совета шифтеров.

Международные новости

Валентину Коваленко предъявлены официальные обвинения в незаконных экспериментах над разумными особями, серии убийств и преступном сговоре; ему может грозить высшая мера наказания. Сообщество шифтеров пристально следит за ходом судебного процесса, пока весь остальной мир задаётся леденящим кровь вопросом: сколько ещё подобных баз Black Edge прямо сейчас продолжают свою деятельность в глубокой тайне?

«Сентинел Пост»

Глава 54

Реми

Две недели спустя

— Как думаешь, Инайя свяжет мне ещё один шарф?

Фэй уже добрых полчаса крутилась перед зеркалом в ванной. Впервые увидев оба своих глаза ярко-синими и расколотыми на ледяные осколки, она битый час выискивала между ними хотя бы семь отличий. По её авторитетному мнению, в правом теперь появилось куда больше острых граней, чем в левом.

Я лишь согласно кивал из вежливости: отличить один от другого я был решительно не способен, да мне и было плевать. Она была ослепительна в любом виде.

— Полагаю, у Инайи уже забит целый комод крошечными ползунками, носочками и рукавичками для наших будущих котят.

В раковину с громким стуком что-то брякнулось:

— Котят? Во множественном числе?

— Это предмет для переговоров.

— Уж будь уверен, ещё какой предмет, — пробурчала она. — Ой, посмотри на часы! Почему ты меня не поторопил?