Тонкая прозрачная линия отделилась от стены.

За ней проявились сосуды.

Потом — длинный ряд внутренних пластин, уходящий в темноту тоннеля.

Стеклянный Змей находился между мной и собственным отражением…

Астероид Клеопатра. Ложные зеркала.

До него было семь метров.

А до ближайшего места, которое можно было назвать укрытием без оскорбления инженерной науки, три — четыре. Поэтому я не двигался.

Змей, как ни странно, тоже.

Мой правый — механический — глаз попытался собрать его образ воедино, но практически тут же отказался от этой затеи. Передняя треть тела буквально растворялась в кварцевой стене, средняя изгибалась вдоль пола, а хвост уходил куда-то в темноту тоннеля.

Прозрачные пластины ломали слабый свет от Резонансных корней, подменяя границы тела отражениями. Только сосуды внутри выдавали его настоящую форму — тонкие светлые нити, медленно пульсирующие под оптической бронёй.

Пятнадцать метров живого стекла. И, если предварительные расчёты не врали, до восьми тонн инерции.

— Не шевелиться, — сказал Архивариус.

— Ты думаешь, я собирался станцевать? — хмыкнул я.

— В вашем текущем состоянии это было бы дополнительным фактором риска.

— Благодарю за уточнение…

Максимально плавным и медленным движением перевёл винтовку «Телескоп-М» в короткую конфигурацию, не поднимая ствол. Диагностический дротик уже стоял в каморе. После образца сброшенной пластины Архивариус построил первичную модель проникновения, однако живая кожа могла решить, что модель недостаточно уважительно к ней относится. И в этом был смертельный риск.

По поверхности «кожи» Змея двигались маленькие тени. Призменные блохи.

Их было больше двух десятков. Трёх—шестисантиметровые тела прятались в стыках пластин, ловя слабые электрические разряды хозяина.

Без какой-либо видимой причины несколько из них одновременно остановились. Потом они начали активно бежать от передней части зверюги.

— Фиксирую рост заряда лазерного органа, — тревожно сообщил Архивариус.

— Вижу.

— Вероятность разряда в ближайшие секунды — семьдесят четыре процента.

— Наконец что-то точное…!

Отключил магнит левой перчатки.

Две секунды.

Призменные блохи уже почти освободили участок над светящимся органом.

Одна.

— «Отдача». Коротко!

Газ из сопла ударил в кварц. Меня оторвало от пола и, закрутив вокруг оси, бросило вверх и влево. Почти одновременно с моим манёвром Змей вспыхнул изнутри.

Ослепительная в сумраке белая линия прошла там, где секунду назад находилась моя грудь.

Луч не издал ни звука — вокруг вакуум. Кварц, ранее бывший за моей спиной, просто перестал быть твёрдым. По стене протянулась расплавленная борозда, края которой засветились оранжево-жёлтым. Капли расплавленного материала — почти стекла — отделились от породы и поплыли в тоннеле по одним им ведовым траекториям.

Бац! Ударился плечом о наклонное ребро. Разумеется, правым.

В глазах на мгновение потемнело.

— Повреждение сустава усилилось, — заметил Архивариус.

— Запиши в список, — выдавил сквозь сжатые зубы.

— Уже.

Магниты поймали что-то, за что смогли зацепиться. Я повис на стене под углом, который на Земле считался бы неудобным, а здесь — просто очередным направлением. Или полом. С одной стороны, это удобно.

Змей начал разворачиваться. Его лазерный орган потускнел — надо понимать, спустил накопленный заряд. Призменные блохи возвращались на прежние места. Значит, перезарядка.

— Окно? — попытался узнать время до следующего «росчерка».

— По наблюдаемому восстановлению потенциала — от двадцати одной до тридцати восьми секунд.

— Хватит! — решил я.

Поднял «Телескоп-М». Механический глаз наложил на тело Змея модель сброшенной пластины. Несколько участков покраснели — слишком толстые, слишком близко к сосудистым узлам или лазерному органу. Один остался жёлтым: стык пластин на нижней стороне шеи, в полуметре за передним сегментом.

— Если там?

— Вероятность проникновения шестьдесят три процента. Риск повреждения функциональной ткани менее четырёх.

— Неплохо.

— Для выстрела, который ещё не произведён.

Я выстрелил, когда Змей дёрнул передней частью тела.

Дротик ударил в пластину, скользнул по прозрачной поверхности и на мгновение показалось, что тот уйдёт рикошетом. Потом один из микрокрючьев зацепился за мягкий стык. Корпус развернуло, игла вошла в «плоть».

Змей выгнулся. По тоннелю прошла такая вибрация, что «Черепной Камертон» ударил сразу по трём пальцам.