— Проникновение подтверждено, — сказал Архивариус. — Микроинъектор работает. Забор… есть.

Тело Змея ударило по стене.

Диагностический дротик исчез из поля зрения, но канал связи остался.

— Объём?

— Ноль целых восемь миллилитра биологической среды. Дополнительно получена межпластинчатая жидкость.

— Анализ.

— Уже выполняется.

Змей не стал стрелять повторно. Он ушёл. Просто исчез.

Тело скользнуло в боковую щель так быстро, что биологический глаз увидел только смещение света. Правый успел дорисовать хвост, но через секунду тоннель снова стал пустым.

Бежать следом за ним не стал. Сначала посмотрел на расплавленную борозду в стене. Потом на показатели дыхательной смеси. Затем на правое плечо.

— Знаешь, что мне нравится в редких животных? — спросил я Арха.

— Предположу, что не их редкость.

— Они никогда не читают условия моего контракта!

Архивариус не ответил, был занят анализом пробы.

Хорошо, теперь можно двинуться следом за «добычей».

Полоз остался у входа в Ложные зеркала. Это означало, что всё необходимое для следующей части охоты должно было находиться на мне. Хорошая привычка — не доверять транспорту то, без чего нельзя выжить. Плохая — таскать всё это на себе.

В боковой щели Змей оставил едва заметную полосу прозрачной жидкости. Не кровь в человеческом смысле, но и не обычный секрет кожи. След прерывался каждые несколько метров.

— Он всё-таки ранен, — резюмировал я.

— Возможна повреждённая опорная пластина. Подтверждения недостаточно.

— Разница в следе была ещё до встречи.

— Да.

— Значит, не я.

— Это должно вас утешить?

— Немного.

За следующим поворотом тоннель расширился. Кварц здесь был почти идеально гладким. Каждая поверхность отражала остальные, и геометрия начинала спорить сама с собой. Справа я видел три прохода. Слева — пять. По карте существовало два.

— Анализ Змея готов? — спросил я.

— Предварительный.

Белково-кремниевая среда. Высокая концентрация ионов металлов. Несколько активных цепей, которые Архивариус сопоставлял с тремя родственными видами. Рядом возникли проценты, предупреждения и слишком много красного.

— «Сон-трава» связывается?

— Вероятно.

— Это не ответ.

— Недостаточный объём образца для ответа, который вам понравится.

— Тогда давай ответ, который есть.

— Основной седативный компонент совместим с двумя предполагаемыми рецепторными системами. Видовой модификатор требует изменения концентрации. Нейтральный носитель при температуре ткани может начать кристаллизоваться через сорок—семьдесят секунд после введения.

— Риск?

— Закупорка мелких каналов. В том числе, питающих лазерный орган.

— Значит, греем носитель.

— До восемнадцати—двадцати одного градуса и вводим ступенчато.

— Сколько?

Архивариус помолчал:

— Один полный расчётный объём даст вероятность глубокой обратимой седации шестьдесят один процент. Вероятность необратимого нарушения лазерного органа — двадцать восемь.

— Нет.

— Три последовательных введения с коррекцией по реакции снижают последний риск до восьми—двенадцати процентов.

— Уже похоже на результат.

— При условии, что все три попадут.

— Не порть хороший расчёт реальностью…

Я присел у тёмного металлического включения в стене. Железоникелевый каркас Клеопатры выходил здесь почти на поверхность. Он не отражал свет так охотно, как кварц, и впервые за последние минуты увидел что-то, что не пыталось создать лишнего Григория.

Открыл фармацевтическую кассету «Таксидермов».

Три дротика с «Сон-травой» лежали в отдельных ячейках. До выстрела смесь можно было корректировать: микронасос менял пропорцию модификатора, подогреватель — температуру носителя, клапан — объём первого выброса.

Архивариус вывел параметры.

— Первый — тридцать процентов расчётной дозы, — сказал я.

— Тридцать два.

— Торгуешься?

— Корректирую.

— Тридцать два. Второй?

— Тридцать один при сохранении текущего обмена. Третий — по реакции.

— А если первый не сработает?

— Тогда второй станет первым.

— Иногда ты пугающе похож на врача.

— Вы сами загрузили медицинские модули.

— Это многое объясняет.

Подогреватели включились. На корпусах дротиков загорелись тонкие белые полосы.

Где-то впереди кварц дрогнул. Средний палец перчатки отозвался коротким импульсом. Змей не стал уходить далеко.

Вместо того, чтобы идти за ним, достал из поясного набора тонкий страховочный шнур и зацепил за него пустой металлический зажим. Самый простой прибор из всех, которые сегодня использовал.

Бросил зажим в левый проход, он пролетел шесть метров и коснулся стены, после чего я дёрнул шнур.

Металл ударил по кварцу, один раз.

Пауза.

Ещё два.

«Черепной Камертон» показал новые отражения. Сначала от стен, затем одно из них изменило направление.