Шрифт:
Сера глубоко вздохнула и отвернулась, устремив взгляд в тёмный угол трактира.
— Будь я проклята, если снова позволю ему сделать меня слабой.
Калеб не колебался ни секунды. Он никогда не колебался. Вероятно, это был один из недостатков его американской натуры.
— Он сможет ослабить тебя, только если ты сама ему это позволишь.
Она резко повернула к нему голову.
— Стой крепко на ногах и помни, ради чего ты здесь. А если он решит тебя наказать, накажи его в ответ. Но вот что я тебе скажу: если он и впрямь такой, как ты его описывала, за развод тебе придётся побороться.
Как бы хорошо Калеб ни знал её прошлое, свидетелем всего, что с ней произошло, он никогда не был.
Сера покачала головой.
— Он меня ненавидит.
Она произнесла это искренне, без малейшего притворства. Эти слова помогали ей держаться всякий раз, когда за последние три года она начинала сомневаться в себе. А сомневалась она часто.
— Это ещё не значит, что он тебя не хочет.
В памяти вспыхнуло воспоминание: пальцы Малкольма скользили по её коже в начале недели, и от одного прикосновения по телу пробегала дрожь предвкушения. Сера помнила, как ей хотелось прижаться к его руке. Отдаться этому мгновению. Даже одному лишь воспоминанию о нём.
Вспомнить, как когда-то эти пальцы заставляли её петь.
Как они заставляли её чувствовать то, чего она не испытывала уже много лет.
Но чувства ей были ни к чему.
И, кроме того…
— Желание не стоит таких хлопот.
— Бог свидетель, это правда, — сухо отозвался Калеб. — Но никто никогда не утверждал, что мужчины заботятся об истине.
Калеб умел хорошо скрывать собственную боль, однако и его сердце было разбито. Любовь, которую он потерял и уже никогда не мог вернуть.
— Я не так уж много знаю, дорогуша, — продолжил он, — но одно мне известно точно: ты заслуживаешь куда большего, чем всё, что этот разодетый аристократ мог тебе предложить.
Какой же он был замечательный человек, этот Калеб! Порядочный, гордый, с сердцем шире, чем у кого-либо из встреченных ею людей.
Сера вздохнула.
— Почему это не мог быть ты?
Он пожал плечом и затянулся сигарой.
— Не то время.
Она улыбнулась.
— Если бы ты встретился мне три года назад…
Он тихо рассмеялся.
— А мне ты пригодилась бы пять лет назад.
Сера протянула руку к лицу друга, коснулась ладонью его крепкой, покрытой щетиной щеки и приподняла ему подбородок, пока он не посмотрел ей прямо в глаза.
— Если бы ты мог всё стереть — всё до последнего воспоминания, всю её, — ты бы это сделал?
Он ответил без колебаний:
— Чёрт побери, ещё бы. А ты?
Он накрыл своей рукой её ладонь, лежавшую на его щеке, и Сера позволила себе задуматься.
Она потеряла так много. Любовь, жизнь, обещание будущего, которое когда-то казалось ей прекрасным и неизбежным. Потери были настолько велики, что одно лишь воспоминание о них отзывалось болью в сердце.
Если бы она могла всё вернуть назад, то сделала бы это.
Не раздумывая.
Калеб прочитал ответ в её глазах и по-дружески сжал её руку. Затем кивнул в сторону середины приподнятой сцены.
— Покажи мне, каково это — стоять там, Воробушек.
Сера медленно повернулась на сцене, стараясь выбросить из головы события последних суток. Ей хотелось раствориться в этом месте, забыть обо всём остальном.
— Я не загримирована.
Она никогда не пела без своего маскарада. Даже в Ковент-Гардене кто-нибудь мог узнать одну из Опасных Дочерей.
— Здесь нет зрителей.
— Ещё одна причина не петь.
— Пф! — фыркнул он. — Тебе не нужны зрители.
Она улыбнулась.
— С ними всё-таки лучше.
— Тогда спой для меня.
— Вообще-то у меня как раз есть для тебя одна замечательная песня.
Она упёрла сжатую в кулак руку в бок, наклонилась набок и звонко затянула задорный куплет из песни, которой её научили моряки на корабле, доставившем её обратно в Лондон.
— Пусть каждый мужчина осушит свой полный кубок! Пусть каждый мужчина выпьет до дна свой стакан!
Она умолкла, но Калеб не рассмеялся. Он лишь стоял, скрестив руки на груди, и ждал, когда она продолжит.
Сера выпрямилась.
— А теперь будем веселиться, печаль утопим в вине и за здоровье прекрасных, верных сердцем девиц выпьем до дна!
Он кивнул.
— Через несколько недель весь Лондон будет у твоих ног, а ты завладеешь сердцами его жителей. Что ещё у тебя есть?