Private-Bookers
Танцы теней
вернуться

Токтаев Евгений Игоревич

Шрифт:

— Да какая тут война… Кому воевать-то? От легиона осталась треть состава. И это вовсе не варвары нам так навтыкали. Хотя, по правде, и они тоже.

— А на юге считают, что дела идут неплохо. Тех, кто снова прорвался до Аквилеи, Таруттений вырезал до единого. Максимиан со Вторым Вспомогательным в Лаугарисио. Говорят, цезарь хочет основать две новых провинции — Сарматию и Маркоманнию.

Лаугарисио — современный город Тренчин в Словакии.

Сульпиций хрипло засмеялся, потом закашлялся.

— Две… провинции… А что не весь Янтарный путь римским сделать? Раз уж у нас так хороши дела.

— За что купил, за то и продаю. Цезаря, знаешь ли, о планах не расспрашивал. Как-то не вхож.

— Это… пока… Он ведь здесь.

— Я слышал. Ну и что?

— А то, мой друг, что мы все тут передохнем. Кто знает, может будешь пользовать самого цезаря.

— У него, полагаю, имеются врачи получше.

— Не скромничай. Есть там один ученик Галена. Но и ты же у него учился. Чем хуже.

— Может и ничем.

Вот кто у кого учился — вопрос, конечно, интересный, но эту тему Александр не стал развивать. Совершенно ни к чему.

«Мы тут все передохнем».

А вот он, Корнелий Александр — вряд ли. Именно эта мысль читалась во взгляде Сульпиция. Новый медик ведь тоже не из благостных мест приехал. Публий знал, что Александр долго служил в Пятом Македонском. До этого в Британии. Как там, на самом краю Ойкумены, неведомо, но все провинции по берегам Данубия охвачены жестоким мором. И верно, нет нигде надёжного убежища, а медики на этой войне всегда в первых рядах. Как говорится: «Принимают меч всем телом». Но ему, этому Луцию, сыну Луция, ничего не делается.

Поговорка, описывающая «доблестную» смерть гладиатора.

Александр скрипнул зубами. Вот ведь, угораздило…

— А знаешь, — сказал Сульпиций, — говорят, варваров гонит живой бог.

— Это как это, живой?

— А вот так. Ходит среди людей. Наделяет безудержной храбростью. И ничто его не берёт. Ни меч, ни копьё. Ни мор. Вот, как тебя.

Вдох.

Выход.

Вдох.

Сохранить невозмутимость было очень сложно.

— Ну, знаешь… Чума свирепствует пятнадцать лет уже. А как-то не вымерли все под корень.

Пандемия, известная, как «Антонинова чума», скорее всего была вызвана оспой. Согласно описанию, составленному Клавдием Галеном.

— Друг мой, тебе ли не знать, как выглядят те, кому повезло выжить. И на себя посмотри.

— Всё в руках богов, Публий, а чем я им так поглянулся, мне неведомо. Ну а насчёт того, что бы они среди людей ходили — враки. Как про псоглавцев. Любят люди о неведомом присочинить.

— Не веришь, значит, в псоглавцев?

— Не верю.

— Ну вот. А я тебе хотел рассказал, что этот бог варваров — ещё и оборотень.

Александр усмехнулся.

— И что, надёжный источник у сих сплетен?

— В прошлом году одному нашему пленному удалось сбежать. Даже не так. Его отпустили. А перед этим дали посмотреть, как шестерых его товарищей принесли в жертву. И не человек им сердца вырывал.

— Оборотень?

— Он самый. Человек-волк.

— Отпустили… Зачем?

— Ну ясно же, чтобы рассказал. Чтобы мы тут усрались все от страха.

— А может, просто мухоморами накормили? Я слышал, они и сами их жрут, отчего такие храбрые и буйные.

— Не веришь?

— Нет. Но с тем, кто это рассказал, я бы не отказался побеседовать.

— Уже не сможешь. С ним давно Орк беседует. Сбежал, бедолага, из огня, да в полымя.

— Чума?

Публий не ответил, лишь прикрыл ненадолго глаза, будто кивнул в знак согласия.

На следующий день Сульпицию стало хуже. Вернулась лихорадка, да ещё сильнее прежнего. Он не мог глотать, метался, когда к лицу подносили масляную лампу. Вскоре впал в забытьё, бредил.

К вечеру десятого дня болезни душа Публия Сульпиция покинула измученную оболочку. Один из центурионов мрачно заявил Александру, чтобы тот принимал командование в валетудинарии. Высокое начальство принять ординарного медика не соблаговолило. Теперь всякий выходец из северо-западного угла лагеря представлялся обречённым. Ходячим мертвецом, который уже гниёт, но этого ещё не знает.

Хотя некоторые знали, но не оставляли своей службы. На кострах сгорели тела девяти из десяти служителей Асклепия.

Александру болезнь не угрожала и это доставляло мучительную боль и стыд. Сейчас он часто вспоминал ту единственную откровенность Фидан, когда она, незадолго до расставания, рассказала о похожих метаниях Дардиолая.

«Защитник людей». Этим именем он назвался, конечно же не случайно. В отрочестве, после всего пережитого, буквально горел жаждой деятельности. Помогать, защищать, спасать, лечить.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 232
  • 233
  • 234
  • 235
  • 236
  • 237
  • 238
  • 239
  • 240
  • 241

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка