Шрифт:
— Так надо, малыш, — сказал Бергей и обнял брата, — мне нет места там. Среди людей…
Голос его дрогнул.
Дарса шмыгнул носом, но, к удивлению Диогена, не стал возражать, уговаривать. Будто тоже мгновенно осознал — так правильно. Они избрали разные пути. Два дня назад Афанасий совершил над Дарсой таинство Крещения.
«Я не буду волком».
— Куда ты пойдёшь? — спросил мальчик грустно.
— Не знаю. Наверное, на север. Мне лучше быть одному. Но я буду знать, что с тобой всё хорошо, ты среди друзей. И это согреет мне сердце.
Они обнялись. А Миррина, тоже сидевшая в обнимку с Луцием, вдруг повернулась к пекарю и произнесла с несмелой улыбкой, очень смущаясь:
— Окрести и нас, Афанасий. Ведь ты можешь это сделать?
Пекарь кивнул. Всё происходящее пока что плохо укладывалось в голове. Одно он знал точно — во всех случаях ему удалось сделать правильный выбор.
— Вот и хорошо! — улыбнулась Софроника, — а если тебе Миррина, или тебе Луций, понадобится мой совет, или просто захотите поговорить, то подумайте обо мне! Уже без жертв и молитв, а просто обратитесь, как давней подруге!
Луций с сомнением посмотрел на неё. Слова, сказанные о приближающемся крахе мира, не шли у него из головы. А минувшая битва, похоже, была всего лишь одним сражением, из многих ему подобных.
Палемон сказал, что это был «бой местного значения». Вроде и слова все знакомые, а прозвучало непривычно. И в то же время, как всё сильнее подозревал Луций — очень точно.
— А что же теперь нам ждать?
— Тварей тьмы, подобных стриксу, будет становиться всё больше, — сказала Софроника, — вовсе не одна Геката тому виной. Ойкумена изменится до неузнаваемости. Наступают сумерки богов, дорогие мои. Хотя вы уже знаете, что никакие они не боги.
«Они».
— Я вижу только один способ справиться с грядущей тьмой, — сказала Софроника, — надо, чтобы все хорошие люди объединились! Я вижу перед собой достойных, хороших людей. Начните с малого. Сделайте первый шаг и смело идите по избранному пути. И на нём вас будет всё больше и больше. Этот мой совет сработает и в нынешнее время, да и в любое другое, в какое бы не пришлось жить людям. Мы все ещё встретимся!
Фигура Софроники рассыпалась на множество белых совиных перьев. Паря в стылом воздухе и оседая на землю, они засияли на миг в первом луче восходящего солнца, а потом медленно растаяли.
Эпилог
Консульство Луция Публилия Цельса (вторично) и Гая Клодия Криспина, река Сиргис
113 год н.э. Сиргис — Северский Донец.
— Смотри-ка, не обманул старикан!
Юноша раскидал в стороны завал из сухого камыша, отбросил когда-то обломанную ураганом ветку ивы. Под ними показалось чёрное дерево. Дно перевёрнутой лодки-однодневки. Парень похлопал по нему ладонью.
— Не трухлявая бы… — проворчал мужчина, лет тридцати пяти на вид.
Почесал бороду и спрыгнул с коня. Обернулся.
Позади него стояла сарматская кибитка, запряжённая двумя волами. К ней были привязаны три лошади. Ещё на двух приехали юноша и мужчина.
Из кибитки выглянула молодая и красивая черноволосая женщина. Они с мужчиной пересеклись взглядами, ничего друг другу не сказали. Она сошла на землю, заглянула в кибитку, протянула руки и на неё запрыгнула девочка пяти лет, в белой рубашонке, очень похожая на женщину.
Мужчина подвёл волов ближе к иве и принялся привязывать к стволу. Действовал он неловко, орудовать приходилось всего одной правой рукой. От левой мало проку — деревянная она, обтянутая кожей.
Парень, на вид лет шестнадцати, темноволосый, стройный и мускулистый, тем временем перевернул лодку и подтаскивал ближе к воде.
И мужчины, и женщина были одеты по-сарматски, в кожаные штаны, рубахи с длинным рукавом, мягкие сапожки. Разве что без островерхих шапок. У всех троих перевязи с римскими мечами. Причём у женщины и старшего мужчины мечи висели на правом бедре, как принято у легионеров.
Из кибитки вылез ещё один путешественник, мальчик того же возраста, что и девочка, одетый так же. Их вообще было легко спутать, похожи друг на друга, как две капли воды. Он потянулся куда-то обратно в кибитку и вытащил оттуда горит с луком, протянул женщине.
Она взъерошила его волосы, улыбнулась и сказала:
— Всё заберём, ничего не забудем.
Однорукий мужчина при этих словах вздохнул.
Женщина отпустила девочку на землю и отвязала лошадей. Юноша тем временем вернулся к кибитке и вместе с одноруким они вытащили оттуда три туго набитых перемётных сумы. Перенесли в лодку.