Ошибся я, понятно, в меньшую сторону. В какой-то момент Тележка все-таки переела, завалилась на бок и затихла, и все мы успели подумать, что доигрались, сдохла животина. Но стоило подойти, и она подскочила и преспокойно вернулась к прерванному пиршеству.

— Да нет, так не бывает, — мотал головой Больд.

Он сам сжевал еще пару орешков и развел руками, сыт, а счет у свиньи укатил далеко за сотню, и конца ему не предвиделось.

Привал пришлось продлить. Я скоротал ожидание за очередным замером, и нитка отклонилась еще чуть правее.

Раздутая свинка в итоге пришла к нам сама, правда, лишь когда не сумела отыскать под деревом ни единого плода. Вымела всё подчистую, на десерт умяла даже шишки, и боюсь, ударь Больд тогда посильнее, эта трапеза стала бы в ее жизни последней. Хотя тундук не обеднел, добрых три четверти всё еще висит гроздьями наверху, стряхнулось, похоже, только спелое.

Курс подправили и тронулись дальше, но сперва убедились, что ходовая часть у свиньи не отказала. А той, вопреки ожиданиям, всё нипочем, настроение прекрасное, будто сил еще и прибавилось, хотя после такого обеда любого порядочного едока должно клонить в сон. Подцепила прицеп и покатила чуть ли не вприпрыжку, аж горшки зазвенели в гнездах.

[Основа: 43/50]

Опять минус, просто за то, что я иду и дышу. Темп потерь пока щадящий, только куда он вырастет у самой Пустоты, если Основа сочится из меня уже здесь.

— А сколько нам примерно осталось? — поравнялся я с Вельтом.

Ему для таких ответов и карта не нужна, так что он просто пожал плечами.

— Ну, дня четыре, я думаю, это минимум. А что?

[Основа: 42/50]

Сообщение вспыхнуло перед глазами прямо посреди разговора, хлоп, и еще одна долой, любуйся. Я поморщился и помедлил с ответом.

— Да просто… Если нам еще четыре дня идти, то надо было, наверное, брать лыжи. — протянул я, глядя куда-то вдаль.

— Не понял. — Вельт посмотрел вперед, прищурился и помолчал. — Понял.

Дальше по тропе между стволами и правда уже белеет полоска. Мы как раз взобрались на пригорок, и граница оттуда читается лучше некуда, лес вроде бы один и тот же, но впереди землю укрывает снег, а позади всё чисто, разве что иней по утрам.

Засел у меня в голове короткий вопрос, почему на него показал я? У Вельта чутье, следопыта лучше еще поискать, в лесу он подмечает то, чего я в упор не вижу, а тут проморгал целый снежный фронт прямо по курсу, и это странно. С другой стороны, уже без малого день, как у меня с каждой минутой Основа только тратится, и у охотников наверняка творится то же самое. Скорее всего, они удерживают ее в себе какими-то своими практиками, а такая оборона отъедает прорву внимания. Может, конечно, Вельт просто задумался, но верится в это с трудом, какая-то объективная причина тут должна быть.

И действительно, спустя примерно полдня мы подошли к будто начерченной кем-то границе. По одну сторону обычная лесная подстилка, по другую лежит снег, и всё, перехода никакого. Холод тут собачий, температура, похоже, не поднимается выше нуля ни днем, ни на самом солнцепеке, а над землей стелется едва заметный туман.

Прошлись вдоль белой кромки, ступать на снег никто не торопился, да и обувь у нас откровенно не для сугробов. Заодно осмотрелись и наткнулись на небольшой ручей, сверху его затянуло льдом, а понизу вода пока бежит. Правда, русло у него раза в три шире теперешней струйки, то есть раньше здесь текло куда больше.

Прикинул я по ночевкам, сколько мы уже в пути, и выходит, что никак не меньше недели. Но до снега добрались раньше, чем планировалось.

— Дальше не пойдем, — сразу заявил Вельт.

— Да как бы никто и не собирался. Снег есть, мороз есть, и ладно, — кивнул я, и охотник на это даже слегка удивился, вскинул брови. Не иначе, заготовил для меня длинную убедительную речь, а она возьми и не пригодись.

Постояли мы у ручья, поглядели на белое по ту сторону, и внутри у меня что-то щелкнуло. По плану полагалось встать лагерем, отоспаться и уже утром, на свежую голову, разворачивать производство, только Основа капает из меня безостановочно, и просидеть до рассвета у костра, зная, что лучшая лаборатория в моей жизни начинается в двадцати шагах, я физически не способен. Изведусь раньше, чем стемнеет, так что откладывать я ничего не стану.

— Так, планы меняются, — объявил я и потер ладони. — Варить начинаем сегодня. Прямо сейчас.

— А я ведь почти поверил, что ты у нас разумный, — Кейн застегнул ворот до самого подбородка. — Ладно, командуй, куда нам не вставать.

Начал я с прицепа, ему теперь место на снегу, холод моему хозяйству лишь на пользу, слизь на морозе спит крепче, а готовый суп в такую погоду почти не стареет. К тому же запас должен стоять подальше от будущей кухни, если уж громыхнет, то без фейерверка на все наше добро. Тележка завезла его за черту, выпряглась, потрогала белое копытцем с глубоким недоверием и для порядка обошла груз кругом, проверяя, не стряслось ли с горшками чего от такого соседства.

Дальше зашагали вдоль снежного края, и точку для варки я выискивал придирчиво, абы какой пригорок не годится. Горы уже недалеко, земля местами вздыблена, из нее там и сям выворочены здоровенные каменюки, и рельеф мне в итоге помог. Вскоре на глаза попался небольшой разлом со старыми осыпавшимися краями, а возле него торчала широкая устойчивая глыба, мне по грудь, с ровной спиной.

За такой можно сидеть барином, а котел поставить по другую сторону, считай, природная крепость. Без бойниц, конечно, высовываться придется самому, но по уму здесь даже такие меры безопасности излишни.