Хорг вошел молча, Ольд не поздоровался, виделись уже раза два и тоже не здоровались. Рама под стеновую выглядела ладно, Хорг провел по ней рукой, гладко, работа чистая, но он все-таки нашел к чему прикопаться.

— Разъем под вибророг пошире сделай, — ткнул он в аккуратное, отделанное кожей гнездо, потом прошелся по торцам, а там как раз слишком ровно. — И место под петли оставь, чтоб они стыковать не мешали.

— Без тебя знаю, — набычился Ольд, не выпуская рубанка. — Не успел просто. Ты свой ров тоже не за день выкопал.

— Так я и подсказываю, а не ругаюсь. Вот как начну ругаться, сразу поймешь.

Форму под стеновую Ольд, положим, только доводит, зато мелкая, под канавные крышки, готова со всеми пожеланиями. Сама она едва заметно выгнута, для прочности, с ребрами, как в чертеже. Тонкая совсем, метр на семьдесят, семь сантиметров толщины, весом поменьше самого Хорга, пусть и ненамного, но с арматурой и за счет выгиба держать будет серьезный груз.

Пробная уже лежит над канавой, по ней форму и снимали. Вчетвером такую хоть через всю деревню тащи, а на повозку умещается их по несколько штук. Хоргу вспомнилось, как по крышке скакала ребятня, и он тогда никого не гонял, наоборот, остановился и посчитал вслух. Прыгайте, прыгайте, шестеро влезло, нагрузочное испытание принято. А под большие плиты Ольд, насмотревшись на треснувшую, уже сообразил, что придется делать особую повозку, плитовоз.

— Ольдовоз. Звучит же? — поинтересовался плотник.

— Эмм… Тебе честно сказать? — скривился здоровяк.

— Ну, можешь приврать слегка…

— Не, честно скажу. Говно название. И Ольдокрут тоже говно.

— Ой, всё, иди отсюда, бесишь, — сразу замахал руками плотник. — Только отвлекаешь, а пользы ноль.

— А ты вообще бракодел криворукий, и ничего, все равно тебе заказы даю, — невозмутимо отбил Хорг.

Какое-то время мастера осыпали друг друга оскорблениями и уличали в непрофессионализме, да с такими подробностями, что один подмастерье принялся записывать, а второй слушал во все уши и запоминал как мог. Но словарный запас кончился, да и работа не ждет, так что пожали руки и разошлись на ничьей. Ольд вернулся к рубанку, а Хорг пошел искать себе новые поводы для крика.

Так и добрел до лазарета, хотя сам туда не собирался, просто народу вокруг сгрудилось столько, будто показывают что-то интересное. Впрочем, про интересное Хорг догадался сразу, он же утром сам и распорядился копать под фундамент нового крыла. Разметку Рей с Коршем вбили еще до похода, глубина известна, хотя работы намечались вовсе не на сегодня.

Хорг протолкался через зевак, парочку даже уронил, но вроде никому не наступил на пузо, только на ногу. Выбрался из толпы, а там Урдах. Широченный южанин сменил халат на выданную рубаху и толстенный ватник и машет лопатой ровно, без единого сбоя, земля уходит точно в отвал, ни комка мимо. Хорг встал поглядеть, да и полдеревни, похоже, торчало тут давно. Давешний молотобоец с перевязанной рукой устроился на крыльце лазарета, а место выбрал удачнее всех.

— А ну, чего глаза вылупила? — бабка дернула за рукав молоденькую девку, которая засмотрелась на здоровяка с лопатой. — Пшла давай, я тебя за водой послала!

— Да бегу, бегу, бабуль! — девка умчалась, и зеваки проводили ее смешками.

Южанин с лопатой и правда смотрелся неплохо, как родной. Мужики сунулись всучить ему тачку, он оглядел ее с глубокой личной обидой и вернул, а дальше таскал носилки один, за двоих. Кто-то взялся объясняться с ним жестами, на пальцах, целую повесть разыграл про вечерний расчет и медяки. Урдах выслушал пантомиму от начала до конца, кивнул один раз, и мужики еще долго выясняли, что именно он подтвердил.

Утром он подошел сам, еще до света, и слов потратил немного. Надоело сидеть в сарае за пять медяков в день, и старший его отпустил. Староста его за стену не выпускает, на ров такого не поставишь, к южному участку с производствами тем более хода нет, а вот мешать готовый раствор и копать землю внутри никто не запрещал. Хорг подумал и выдал ему траншею.

— Вот, по колышкам и чертежам, под заливку как раз. Справишься? Тут работы на четыре человекодня, значит, справишься дня за три, по идее, если будешь стараться.

Сейчас время к обеду, а траншея почти готова. За утро, получается, закрыты три человекодня, и ведь даже не запыхался. Вот удивится, когда дойдет до выплаты, про деньги он и не спросил.

Хорг прикинул в уме, и выходила занятная штука. В городе он у котла с раствором зарабатывает за день столько же, сколько здесь намашет за полдня. Там камень льют по старинке, зреет он неделями, пепел для него добывают где-то в дальних краях кровью и потом, и доставка сжирает половину выручки. Здесь ничего этого не надо, маши себе лопатой да получай медяки, и еще неизвестно, где выгоднее. Мыслишку эту Хорг отложил для Корша, пусть покрутит на досуге, у него для таких вещей отдельная табличка найдется.

До вечера он успел еще на добрый десяток объектов, где-то орал, где-то сам подставлял плечо под брус, и ров за северными воротами полз вперед без остановок, даже перерыв его толком не притормозил. К сумеркам вторая смена сдавала выработку, у Уля выстроилась очередь за выплатой, медяки летели рекой, и дощечки его чернели столбиками.

— Заработал, а девать некуда. Лавки к вечеру закрыты, — жаловался в очереди один.

— Домой неси.

— Дома жена. Туда нести еще опаснее, — возразил он, и очередь понимающе загудела.