Шрифт:
— Ну и отлично. Слушай, а что за подарок-то? Альбом, что ли, хочешь сделать? Классная идея. Я бы тебе сама помогла отобрать, если надо.
— Я сама, Свет. Спасибо. Ты не представляешь, как ты мне помогла.
— Да ладно, ерунда. — Она помолчала. — Кать, а ты с Алинкой общаешься? Я её лет пять не видела. Слышала, она замуж выходит. За кого-то богатого.
— Слышала, — сказала я.
— Ну ты её поздравь от меня тогда. Она всегда хотела, чтобы богатый. Помнишь, на девичнике твоём ещё говорила? Тост этот. Про вторую.
— Помню.
Ссылка пришла через двадцать минут. Я начала скачивать, и ноутбук сообщил, что до завершения осталось сорок семь минут. Интернет в полуподвале был плохой, как и всё в полуподвале, кроме Зои Петровны.
В двенадцать в дверь постучали. Не позвонили, а постучали, костяшками, три раза, хотя на двери висел звонок с табличкой «Звоните».
— Мужик, — сказал Миша, глядя в бинокль на ноги за стеклом двери. — Ботинки коричневые. Большие. Не идёт в кино. Пришёл к нам.
— Ботинки коричневые, замшевые, дорогие, — сказала Зоя Петровна, тоже глядя на дверь. — Брюки светлые, со стрелками. Это не клиент. Клиенты так не стучат. Это кто-то, кто привык, что ему открывают сразу.
Я знала, кто это, раньше, чем открыла. Я узнала бы этот стук из тысячи, потому что он всегда так стучал, три раза костяшками, даже если рядом был звонок, даже в мою собственную квартиру, когда у него был свой ключ. Говорил, что звонок это для гостей, а стук это для своих.
Я открыла.
Макс стоял на верхней ступеньке, пригнув голову, чтобы не задеть притолоку, потому что дверь в наш полуподвал была рассчитана на людей девятнадцатого века, которые были на голову ниже. В руке у него была папка, обычная пластиковая, синяя, с кнопкой.
— Мама просила передать, — сказал он, протягивая папку. — Список гостей. С пометками. Она не доверяет почте.
— Спасибо.
Я взяла папку. Он не уходил. Он стоял на ступеньке и смотрел мимо меня, в агентство, на стены, обклеенные чужими свадьбами, на фикус с новым листом, на Бориса, который в этот момент как раз запел свою тонкую ноту, на Зою Петровну, которая сидела за столом, сложив руки на груди, и смотрела на него поверх очков таким взглядом, каким, наверное, смотрела на пьяных гостей, которые пытались пройти в банкетный зал без приглашения.
И на Мишу, который сидел на подоконнике с биноклем.
— Это Зоя Петровна, — сказала я, потому что надо было что-то сказать. — Мой помощник. Зоя Петровна, это… жених. Максим Викторович.
— Да уж я поняла, — сказала Зоя Петровна. — Здрасьте.
— Здравствуйте, — сказал Макс.
— Чаю не предлагаю, — сказала Зоя Петровна. — У нас кофемашина только что из ремонта, может не потянуть.
Я посмотрела на неё. Она смотрела на Макса. Макс посмотрел на Бориса, который как раз допел ноту и выдавил в чашку струйку кофе.
— Ничего, — сказал он. — Я на минуту.
— Здравствуйте! — сказал Миша с подоконника. Он слез, подошёл ко мне и встал рядом, задрав голову, разглядывая Макса снизу вверх, как разглядывают высокое дерево или ледокол. — Вы жених. Я вас помню. Вы утку ели.
— Ел, — согласился Макс.
— А вы зачем пришли? Вы же не клиент. Клиенты звонят.
— Миш, — сказала я.
— Я принёс твоей маме бумаги, — сказал Макс. — От моей мамы.
— А, — сказал Миша. — От Веры Павловны? Она хорошая. Она мне пирог обещала. С капустой. Я капусту не люблю, но она сказала, что у неё капуста с характером, как утка.
Что-то произошло у Макса с лицом. Что-то совсем короткое, как будто по нему проехала тень от облака. Потом опять ничего.
— У неё правда капуста с характером, — сказал он. — Она в неё яйцо добавляет. И лук жареный.
— А вы откуда знаете?
— Я её сын.
Миша посмотрел на него с новым интересом, как на человека, который вдруг оказался в каком-то смысле знакомым.
— А вы что, тоже ели её пирог в детстве?
— Каждое воскресенье.
— И вам нравилось?
— Сначала нет. Потом понравилось.
— Как с уткой, — сказал Миша.
— Как с уткой, — сказал Макс.
Миша кивнул, удовлетворённый, и вдруг спросил:
— А хотите посмотреть мой блокнот? Про полярников?
Я хотела сказать «Миша, Максиму Викторовичу некогда», и уже открыла рот, но Макс сказал:
— Хочу.
И сел. На стул для клиентов, тот самый, на котором неделю назад сидела Зоя Петровна, а до неё Алина. Он сел, как садятся взрослые мужчины на детские стулья, неуклюже, поджав длинные ноги, хотя стул был обычный, взрослый. Просто Миша стоял рядом, и Макс, видимо, хотел быть с ним одного роста.