— Да ладно тебе, всё же видно, что тут безопасно, — Сараке обвёл рукой двор, стараясь звучать уверенно. — Ну, почти безопасно.

— Почти не считается, Сараке-сан, — она покачала головой и зашагала внутрь, даже не дождавшись ответа.

Они зашли в зал, и Сараке тут же начал считать ряды, смешно шевеля губами и загибая пальцы. Асано-сан тем временем проверяла каждую дверь, дёргала ручки и заглядывала за кулисы. В какой-то момент она чуть не зацепилась за провод, и Сараке машинально подхватил её за локоть. Он тут же смутился и отпрянул, чувствуя, как краснеют уши.

— Осторожнее, тут всё-таки темновато, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону.

— Спасибо, — коротко ответила она и поправила пучок, хотя причёска и так была идеальной.

Они спорили о деньгах почти час, но делали это так увлечённо, что время просто вылетело из головы. Асано-сан требовала больше средств на безопасность, а Сараке пытался урезать смету, чтобы проект не обанкротился в первый же день. В итоге оба забыли про обед, и когда они наконец вышли на улицу, солнце уже начало садиться.

— Мы, кажется, совсем забыли поесть, — заметил Сараке, виновато глядя на женщину.

— Ничего страшного, я вообще не голодна, — соврала Асано-сан, но её желудок в этот момент громко и предательски заурчал на весь двор.

Сараке тихо рассмеялся и предложил зайти в кафе напротив, пообещав, что на этот раз они обсудят только погоду и больше ничего рабочего.

Я стоял посреди площадки с телефоном в руке, ведя прямой эфир. В кадре Ай с очень серьёзным видом объясняла зрителям, почему у демона на афише кривые рога, а на фоне Анжи что-то наигрывала на пианино, пока рабочие вокруг суетились с декорациями. Всё выглядело живо и просто, без этого приторного лоска, который обычно пихают в рекламу.

— Смотрите, если мы покажем всю эту кухню изнутри, люди поймут, что это не просто пафосное шоу, а реальный труд, — сказал я, обращаясь к камере и слегка ухмыляясь.

Чоу, которая всё это время ходила рядом с планшетом, остановилась и скептически приподняла бровь.

— И какой в этом смысл, Кацу? Ты реально думаешь, что люди, увидев кривые рога и пыль, сразу побегут переводить деньги на благотворительность? — она скрестила руки на груди, явно сомневаясь в моей затее.

— Не сразу, конечно, но им станет любопытно, — я развернул камеру на неё, заставляя девушку поморщиться от неожиданности. — Когда люди видят живую историю, они начинают сопереживать. А когда начинают переживать, то и кошельки открываются легче. Это же элементарная психология, Чоу.

— Только попробуй влезть в личные истории детей, — она строго посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло предупреждение. — Если кто-то решит, что мы используем сирот ради хайпа, никакой пиар нас не спасёт от скандала.

— Не переживай, я не идиот, — я усмехнулся и снова перевёл объектив на Ай, которая в этот момент громко смеялась над чем-то за кадром. — Никаких слёз и жалостливых исповедей. Только репетиции, работа и честные разговоры о том, почему нам всё ещё нужны гастроли.

— Ладно, попробуем твой метод, — Чоу подошла ближе и заглянула в экран, наблюдая за тем, как в чате эфира начали стремительно лететь сообщения.

Йоко записывала приглашение поддержать детский театр, и на этот раз всё выглядело иначе. Она стояла перед камерой в строгом костюме, но без своего обычного пафоса, волосы просто собрала в хвост, а вид был уставшим, но добрым. Она покосилась на листок в руке и недовольно поморщилась, глядя на строчки.

— Слушай, мне прислали этот текст, но он какой-то дурацкий, — Йоко скомкала бумагу и с досадой посмотрела на меня. — Тут сплошное восхваление корпорации «Кимура», а про детей написали всего пару слов. Это же выглядит как обычная реклама компании, а не помощь ребятам.

Чоу стояла рядом и нервно постукивала пальцем по планшету, стараясь не смотреть Йоко в глаза.

— Всё верно, так и задумано, — вздохнула она, поправляя очки. — Отдел рекламы решил, что твоё лицо сейчас — лучший способ поднять акции компании, поэтому они решили привязать благотворительность к имиджу бренда.

— А я считаю, что это просто отвратительно, — Йоко решительно бросила смятый листок на стул и выпрямила спину. — Я не собираюсь быть говорящей головой для их отчётов. Скажу всё по-своему, а если начальство не понравится, пусть попробуют меня уволить.

Я включил запись на телефоне, продолжая вести свой блог в реальном времени, и перевёл камеру на неё. Когда загорелся красный огонёк, Йоко заговорила легко и уверенно, совсем не глядя в мои записи.

— Всем привет, я хочу попросить вас поддержать один очень необычный спектакль, — она мягко улыбнулась, глядя прямо в объектив. — Его делают дети, которые сами придумали историю и нарисовали все декорации. Даже музыка их собственная. Ребятам очень нужна помощь, чтобы их постановку увидели в других городах, так что, если вам близко то, что они делают, просто посмотрите их эфир. Этого будет достаточно.