Я смотрел на неё через экран смартфона и понимал, что сейчас она не играет роль звезды. Она была обычным человеком, который искренне хочет помочь, и эта простота цепляла гораздо сильнее любых вылизанных слоганов.

— Слушай, это было отлично, — тихо сказал я, опуская телефон, когда запись закончилась.

— Спасибо, — Йоко устало выдохнула и провела ладонью по волосам, наконец расслабившись. — Надеюсь, люди поймут, что я имела в виду, и это сработает.

— Обязательно сработает, — я усмехнулся, глядя на количество лайков в прямом эфире. — Ты была слишком убедительна, чтобы зрители остались без ответа.

Первый эфир зашёл на ура, зрителей оказалось куда больше, чем мы ждали. В комментариях творилось что-то доброе, люди спрашивали, как закинуть денег на помощь, и даже присылали забавные рисунки с демоном в короне. Один спонсор вообще предложил бесплатно перевезти все декорации, просто потому что ему понравилась идея. Нооро буквально светился от счастья, а Сараке то и дело хлопал меня по плечу, утверждая, что мы наконец-то нащупали верный путь.

Спокойствие закончилось вечером, когда мне позвонила Асано-сан. По голосу было понятно, что она на взводе.

— Кацу-сан, тут прислали проект договора от новой площадки, — она замолчала на секунду, подбирая слова, — и знаете, что самое смешное? В приложении наш детский спектакль уже гордо назвали «гастрольным проектом корпорации Кимура».

Я крепче сжал телефон, чувствуя, как внутри закипает привычная злость.

— Вы там ничего не подписывайте, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от раздражения. — Просто забудьте про эти бумаги, я сам во всём разберусь и приведу их в чувство.

Асано-сан фыркнула в трубку, и в её тоне вдруг прорезалась неожиданная жёсткость.

— Не переживайте, я и не собиралась ставить свою подпись под этим бредом. Просто хотела, чтобы вы были в курсе, с кем мы имеем дело на самом деле.

— Теперь я в курсе, спасибо, — я сбросил вызов и уставился в окно на мигающие огни города.

Кто-то решил, что может просто так приватизировать чужой труд, и этот гений явно забыл, с кем решил поиграть.

Кабинет Асано-сан был маленьким и очень аккуратным, везде висели детские рисунки, а в воздухе пахло чаем и старой бумагой. Нооро сидел за столом, сосредоточенно сверяя даты в письмах, при этом его очки постоянно сползали на нос, а галстук опять съехал набок. Сараке просто стоял у двери с руками в карманах и то и дело проверял телефон, будто ждал какого-то важного сообщения.

— Гляньте сюда, — Нооро ткнул пальцем в лист, — вот письмо за четверг, а вот за пятницу. В обоих написано, что права на спектакль теперь у «Кимуры», хотя мы вообще ничего не подписывали.

Асано-сан подошла ближе и наклонилась над столом, поправляя свои круглые очки. Её волосы были затянуты в тугой пучок, а серый костюм сидел идеально, хотя по лицу было видно, что она жутко устала. Она поджала губы и тихо сказала, что это уже не просто наглость, а попытка выставить их дураками, которые якобы согласились на условия, о которых даже не слышали.

— Вот именно, — я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Давайте просто вывалим это в сеть. Пусть все увидят, как огромная корпорация пытается отжать шоу у детей из приюта. Это будет отличный удар по их имиджу.

Асано-сан резко выпрямилась и посмотрела на меня с холодной строгостью, от которой стало немного неуютно.

— Нет, Кацу-сан, так нельзя. Сначала мы должны быть уверены, что дети не останутся без приглашений из-за нашей ссоры. Если мы начнём орать на весь мир, площадки просто испугаются скандала и откажутся с нами работать, — она поправила очки и обвела нас серьёзным взглядом. — Мы не будем молчать, но поступим аккуратно. Сначала разберёмся с документами, потом поговорим, и только если не поможет, выпустим официальный ответ.

Сараке наконец убрал телефон и сделал шаг к столу, понизив голос до заговорщицкого.

— Я уже связался с администраторами двух залов, и они прислали мне копии тех предложений, что им слали от имени «Кимуры». Там всё оформлено так, будто наш спектакль уже давно принадлежит компании, — он пожал плечами, показывая, насколько всё серьезно.

— Но подписи детского дома там нет, — добавил Нооро, уверенно постучав пальцем по столу. — И это наша главная защита, потому что без неё все эти бумажки — обычный мусор.

Я усмехнулся, глядя на братьев, и почувствовал, что ситуация становится интересной.

— Значит, играем по правилам. Готовим новый пакет документов, где чётко пропишем, кто владеет постановкой и на каких условиях мы готовы передать права. Отправим это всем, кто ещё согласен с нами общаться.

— Я уже начал всё оформлять, — Нооро снова уткнулся в бумаги, — но надо торопиться. Если в «Кимуре» поймут, что мы готовим ответный удар, они могут начать действовать ещё агрессивнее.

— Пусть пробуют, — я поднялся со стула и одёрнул пиджак, чувствуя прилив азарта. — Главное, чтобы мы успели нанести удар первыми.