В городе воры были классические. Несмотря на действительно хороших вигилов, Луэнцин — «Отмывочная», если перевести с латыни на местный — неспокойное местечко. Сейчас он не настолько буйный, как во времена, когда по берегам близлежащих речек можно было намыть золотых крупиц, а то и найти «солнце в камне» — оправленный самой природой в кусок прозрачного кварца самородок. Сейчас, кормясь железной рудой да сланцевой плиткой (похуже, чем северянская, зато своя, и тащить далеко не надо!) город малость притих, но некая лихость золотопромышленных времён, кажется, въелась здесь даже в сланец крыш и базальт брусчатки. Тень былого развесёлого времечка поддерживали разве находки попадающегося среди кварца сердолика, излюбленного камня для вырезания камей и гемм. Правда, здесь, на месте, обработки не было — только скупка. Ювелиры работали в Моридуне.

Всё равно — это цивилизация! Тут даже были ванны — не императорские из порфира, конечно, из бронзы — и остывали они из-за этого гораздо быстрей, но как следует прогреться после долгой дороги всё-таки получилось.

Хороший, на деле, городок. Эйлет решила: хорошо, что Моридун его не «съел», как другие селения. Августина рассказывала, что большие города поглощают мелкие, если те им не полезны. Вот Гладии Гемини Моридуну ух как полезен: он его морской порт, база флота и кормилец рыбой. Потому существует. Значит, Луэнцин тоже полезен столице. Как?

Размышление Эйлет прорвалось наружу. В ответ на невнятное бормотание под нос подруга подняла медноволосую голову. И уж она, конечно, разобрала всё до словечка.

— А это, по-сути, кусочек Моридуна и есть. Город-спутник. Цены на перевозку не кусаются: даже ячмень в хороший год прибавляет в цене не больше четверти. По идее, тут должно было остаться село с рынком, а все дела — переместиться в больший город. Однако шахты не перенесёшь. Потому Луэнцин остался городом, но исключительно шахтёрским. Даже гарнизон тут уже не вросший в землю, как в Моридуне, а вахтовый, из того же Второго Августова. Не лимитаны, а береговая охрана. Заметь, тут из коллегий — помещичья, причём квёлая, три шахтёрские, и водников. Последние сразу и рыбаки, и паромщики, и барки с крицами спускают по Коти, а оттуда в Тови и к столичным причалам.

— А Алаб? Который ещё называют Красным Городом?

— Там мы ещё не были. Разберёмся с делами здесь, спустимся туда по Горной Фронтиновой дороге, посмотрим. Но суть, думаю, та же. Город нужен Моридуну. Тех, которые были не нужны или спорили с ним, давно нет. Дела захирели, люди переехали в столицу, городки, и без того небольшие, превратились в сёла: с рынком и церковью. Рынок торгует тем, что привозят из Моридуна, ну и местными продуктами. Ещё почтовая станция может быть.

Эйлет отхлебнула вина — разведённого по-римски, подогретого и даже сдобренного драгоценной корицей, но, несмотря на это, кисловатого. Вспомнилось из рассказов ушастой: это хорошо. Значит, в этом вине не варили свинец, создавая отравленную сладость. Тепло растеклось по телу, изгоняя усталость от долгого путешествия и хлопотного дня.

— Что делаем завтра?

Августина пожала плечами.

— Клотен просил посмотреть шахты. Может, с ними можно что-то сделать.

— А зачем с ними что-то делать? Работают.

— Защитник о тех, что работают, и не говорил. Он имел в виду те, что затоплены.

— О…

— Тех самых, да. Ради которых Рим завоевал если не всю Британию, то ордовиков и силуров уж точно.

* * *

Проводников нашла Эйлет.

Золото штука приманчивая, и дорожники, разумеется, хоть по разу ходили посмотреть на старые шахты, а кое-кто даже пытался намывать золото ниже по течению. Оно там даже было, просто найденных за день тяжёлой работы крупинок едва хватало, чтобы расплатиться за пару кружек эля. Иные везунчики находили сердолик или пригодный для поделок кусок кварца.

Зато благодаря таким приключениям каждый был готов показать где что было в старые времена и рассказать любопытствующим чинам из столицы байку-другую.

Эйлет, мало что дочь досточтимого начальника, так ещё и с нашивкой полузабытого контрольного органа, вызывала опасения и надежды. Разумеется, небольшой намёк на то, что она с сопровождающими намерена выбраться из города и посмотреть шахты, был воспринят крайне благожелательно. Девица-контролёр, что роется в отчётности и опрашивает людей — кошмар. Новенькая, неопытная… так именно потому может найти даже то, о чём сам местный станционный начальник ни сном, ни духом. Она же, но исследующая что-то вдали от города — благословение. Глядишь, хорошо отзовётся, похвалит содействие — и вот он, заветный титул «достославного»!

В итоге лошадей потребовалось восемь: две под вьюк и шесть верховых. Господин станционный начальник приставил к странной женской компании безотказный набор — молодого хваткого родича, солидного, знающего сотрудника, ну и родственницу, чтобы присмотрелась к столичным дамам выпуклым женским глазом.

Перезнакомились в недолгой дороге: бывшие золотые шахты были всего в нескольких милях.

Кларита Юлия, кузина начальника станции, была, казалось бы, всего-то навсего женой владельца нескольких речных судёнышек, но, во-первых, и сама владела двумя барками, а во-вторых, прокопанные при Юлии Фронтине каналы и акведуки знала едва не лучше, чем собственных детей. Обычная римлянка: типичное местное лицо с длинноватым носом, тяжеловатым подбородком и ясными глазами, скромное покрывало достойной матроны придавлено сверху новомодным «холмовым» валиком, разрезная жёлтая далматика для верховой езды, из-под неё выглядывают сарматские штаны с кожаной подбивкой и сапоги. Плащ из некрашеной шерсти — зато непромокаемый! — по причине солнечной погоды отброшен за спину. Собрать всё самое практичное от всех народов и сторон света — это и есть Рим.

— Если нужно что-то где-то забрать или куда подвезти, то каждая миля таскания по суше встаёт в такие деньги — что за половину от того я все места, где лодочка может пройти, выучу, — объясняла она. — Только нужно ещё помнить, какой груз где можно протащить, пусть и царапая днище донным песочком и помогая бечевой с берега, а где — уже никак. Если чего понадобится, ну, для шахт — говорите, а уж как довезти, придумаем.

Августина сопровождающей вдруг очень заинтересовалась и всю дорогу проболтала с ней. Эйлет даже немного взревновала.