«НОШЕНЫЕ БОТИНКИ. 25 ЦЕНТОВ». В ней с энтузиазмом копались две крупные женщины.

У комбинации магазинчика с заправочной станцией Джайлс и Андерсон свернули влево и проехали еще два квартала.

Андерсон подъехал к тротуару, остановился и сказал Джайлсу:

— Запереть не забудьте.

Квартирка была маленькая и мрачная, наполненная запахом бензинового перегара и моторного масла. На телевизоре стояла статуэтка Девы Марии с распростертыми руками, а на стене короткого темного коридора висело распятие.

Джайлс подумал, сохранила ли бы свою веру Лиз де Марко, расскажи он ей, что ему приходилось видеть и делать. Может быть, эта вера даже укрепилась бы. Но сегодня был явно неподходящий день для таких экспериментов.

— Арчи? — неуверенно позвала она, когда Джайлс улыбнулся в потертое стекло двери, и пригласила его зайти. Он предварительно позвонил. Она произнесла: «О Боже мой» и попросила приехать сразу же. И объяснила, что собиралась к мессе, но останется дома и подождет его и того обязательного офицера полиции, который ей перезвонил в ответ на ее звонок. Он обещал перевернуть небо и землю, чтобы найти Конни.

Маленькая прихожая была усеяна листовками приюта, коробками и стопками поношенной одежды. На диване лежали бакалейные пакеты. Хозяйка, вспыхнув, подхватила один и стала смотреть, куда бы ткнуть его в этой захламленной комнате.

— Садитесь, прошу вас, — сказала она, оглядываясь через плечо. — Мой муж... он так на нее сердит... — Она перевела дыхание. — Покажите мне медальон, пожалуйста.

Джейми Андерсон молча вытащил из конверта пластиковый пакет. На конверте было написано: «ВЕЩ. ДОК. ПРЕДПОЛ. УБИЙСТВО». Джайлс надеялся, что миссис де Марко этого не заметила.

Увидев пакет, она тихо вскрикнула и опустилась на диван, потом уронила лицо на руки.

— Это ее медальон. — Голос ее задрожал, и она разрыдалась. — Больше вы ничего не нашли?

— Нет, мэм, — тихо ответил Джейми. — Очень возможно, что он обронен случайно. Так бывает.

Джайлс не был уверен, что она слышала эти слова. Она говорила сама по себе:

— У нее был этот приятель. Этот... Бобби. Из семьи нелегальных иммигрантов. Его мать убирает дом у владельцев гаража, где работает мой муж. А отец... я вообще не знаю, где он.

Она провела рукой по лицу.

— Он этот медальон подарил Конни на день рождения. Даже не знал, как пишется ее имя. Он еле-еле говорит по-английски. Я... я их видела вместе. И забеспокоилась. В наши дни, знаете, осторожность излишней не бывает. Дети так быстро растут...

Она взяла пакет, и Джейми сказал:

— Пожалуйста, не открывайте, миссис де Марко.

Она повертела пакет, рассматривая медальон сквозь пластик, проводя пальцами но буквам имени. Она еле сдерживалась, чтобы не потерять самообладание. Джайлса это восхитило.

— Боюсь, что я на нее сорвалась. Высказала кое-какие замечания. И я... я оскорбила этого мальчика. Но я не хотела. Мне стало стыдно, еще когда я это говорила.

— Замечания, мэм?

Миссис де Марко смотрела на медальон.

— Лиз не хочет говорить, что она назвала этого парня дебилом, — прогудел голос из холла.

В комнату вошел мужчина в линялой синей рубашке с черными влажными волосами. Было видно, что он только что из душа. В молодости он был то, что называется «плотный мужчина». Сейчас превратился в жирного.

— Я отец Конни. Чего она натворила? Вы эту шлюшку нашли?

— Арчи! — Миссис де Марко подняла на мужа наполненные болью глаза.

— Она шлюшка и есть — со всеми этими парнями шаталась. Вы на нас посмотрите: слишком рано по-женились... — Он спохватился. — Нельзя сказать, что мы не были счастливы. Но вот Лиз могла бы достичь больших результатов в колледже. Это отродье испортило ей фигуру и всю нашу жизнь пустило под откос. — Он пожал плечами. — А потом она вот что нам устроила.

— Понимаю, — кивнул Джейми.

— Да ни черта вы не понимаете! — враждебным тоном произнес мужчина. — Вы видите дешевую квартирку и злобного толстяка-мужа. И не видите всех тех лет, когда мы жили ради нее, ради ее счастья. Да, я злой, спорить не буду. Но я не всегда такой был. Многие бы на моем месте сделали ноги, а я остался. Я поступил, как надо. — Он вздохнул. — Я тогда был сопливым панком семнадцати лет. Но я поступил, как надо.

Миссис де Марко, сидевшая на диване, всхлипнула.

— Что вы от нас скрываете, детектив? — спросила она. — Она мертва?