Шрифт:
Я не могла допустить, чтобы он видел меня такой. Не могла при нем быть такой слабой, такой взвинченной. Он видел, как я устроила пожар в раковине! Блин. Что может быть хуже?
— Десембер…
— Уходи.
Мне не пришлось просить его дважды. Он вздохнул, покачал головой и ушел. Я лишь услышала, как открылась и закрылась дверь. Уронила голову на перила и прижала пылающие щеки к обледеневшему дереву.
Дверь снова открылась, и я чуть было не заорала от раздражения. Но это был Гас.
— Это я попросил его прийти, — сказал он и опустил голову на перила, доверчиво глядя на меня.
— Но зачем? И как?
— У меня есть его номер. — Он вдруг показался намного старше своего возраста. — Мама разозлилась. Пусть лучше злится, чем грустит, это верно, но все-таки я испугался. Эйприл позвонила тебе, а я — тренеру Уокеру. Он сказал звонить в любой момент.
Так, значит. Проклятье. Я встала и обняла брата.
— Малыш, прости, что я кричала. Просто сейчас все очень сложно.
Он прижался ко мне.
— Потому что папа умер? И Райли больше не твой парень?
Я чмокнула его в макушку.
— И то и другое, братишка.
— Ты ненавидишь армию?
Я крепче прижала его к себе.
— Нет. Я не ненавижу армию. Я просто не хочу, чтобы мои близкие имели к ней отношение.
Еще одну потерю я не переживу.
— Круто ты сожгла эту футболку.
Ну вот, дождалась похвалы от семилетки.
— Да, но не пытайся повторить, ладно? Мне пора на занятия. У меня сегодня еще лекция.
Гас кивнул:
— Можешь взять меня с собой? Не хочу здесь оставаться. Тут грустно.
В груди защемило от боли, но я не заплакала. Наверное, я наконец перешла рубеж, когда слез уже не осталось.
Через двадцать минут я отвезла Гаса и Эйприл в школу и вернулась в квартиру. Мне хотелось отвлечься и перестать быть той Эмбер, какой я была дома. Мне надоело за всех отвечать. Хотелось побыть эгоисткой: проспать до десяти, прогулять занятия, помнить график всех вечеринок вместо графика хоккейных тренировок младшего брата. Хотелось просто побыть двадцатилетней девчонкой.
Но увы, я перестала быть обычной двадцатилетней девчонкой в тот самый момент, когда узнала о папиной гибели.
Вытащила сумку из машины и выругалась, зацепившись карманом за переключатель передач. Почему сегодня все идет не так? Я поднялась по лестнице на четвертый этаж, чтобы сжечь калории после карамельного мокко, и завозилась с ключами у двери. Пальцы онемели — специально не включала печку в машине, хотела промерзнуть как следует. Ключи выскользнули из рук и упали на ковер. Я прислонилась лбом к двери и на миг закрыла глаза, чтобы не наорать на замок. Как будто замок был причиной моих бед.
Я наклонилась, подняла ключ, вставила его в замок и открыла дверь. Но не успела переступить порог, как передо мной выросла знакомая фигура. Джош вышел из лифта и направлялся ко мне. Первым побуждением было броситься к нему, поцеловать его и начать извиняться. Я жаждала прикосновений его рук и губ. В его власти было заставить меня забыть обо всем, пусть всего на минуту.
Именно поэтому я не могла так поступить. Не могла его так использовать.
Но как он тут оказался? Что опять тут делает?
— Джош, серьезно?
Он поднял голову от сумки, в которой рылся, и удивленно на меня посмотрел.
— Что «серьезно»?
Боже, как он меня злил!
— Нельзя ходить за мной по пятам от дома до квартиры! Я же сказала: мне нужна передышка!
В ответ он расхохотался, да так громко, что я засомневалась в его нормальности. Что ж, по крайней мере, сейчас из нас двоих адекватно вела себя я. Он покачал головой, приблизился… и прошел мимо. Остановился у соседней двери и сунул ключ в замок.
— Рад знакомству, соседка! — Он отсалютовал мне, отпер дверь и закрыл ее за собой, а я осталась стоять в коридоре, как дурочка.
Вот черт!
— Эмбер, это ты? — окликнула меня Сэм из квартиры.
Я зашла, бросила сумку в прихожей и плюхнулась в большое кресло. Сэм отложила ноутбук и посмотрела на меня.
— Подружка, что случилось?
Я покачала головой:
— ПМС. А у тебя?
Она кинула в меня гигантской банкой с мороженым, и я набросилась на него, даже не посмотрев, сколько в нем калорий.