Барон развёл руками.

— На это прямого запрета нет.

Церковник некоторое время смотрел на него без выражения.

— Верховным санам такой подход может не понравиться.

— Поэтому верховные саны пока не получат подробный доклад, — спокойно ответил Патрик. — А вы, как назначенный наблюдатель, убедитесь, что испытания проходят в закрытых локациях, под контролем и без использования найденных древних боевых единиц.

— Удобная трактовка, до первого несчастного случая.

— Поэтому несчастного случая не будет.

В голосе барона не прозвучало ни бахвальства, ни страха. Только уверенность человека, который уже просчитал допустимые потери и сделал всё, чтобы они не вышли за пределы нужной строки в отчёте. Представитель церкви откинулся на спинку кресла.

— И участникам вы об этом, разумеется, не скажете.

— Разумеется, — кивнул барон. — Чем меньше людей понимает истинную границу запрета, тем дольше она остаётся полезной.

— Они будут думать, что рискуют головой.

— Они и будут рисковать, — заметил Патрик. — Просто не по той причине, о которой думают.

Церковник впервые за весь разговор улыбнулся. Едва заметно, почти лениво, но в этой улыбке появилось что-то живое.

— А вы умнее, чем я думал, господин барон, — немного подумав, он добавил: — Получается, турнир — это не только состязание.

Барон сложил документы в ровную стопку и положил ладонь сверху.

— Иногда это самый удобный способ найти человека, который умеет делать невозможное, не спрашивая разрешения у прошлого.

На следующее утро мы с Кристиной всё-таки устроили себе выходной, по крайней мере, так это называлось официально. На деле я просто сменил вид проблем: вместо литейки, пульта и дёрганого металлического голема занялся вопросом, который откладывал уже слишком долго, — Барсиком. Пока чёрная пушистая катастрофа сидела где-то за пределами города, я мог делать вид, что всё под контролем, но чем дольше мы находились в Стоунграде, тем яснее становилось: само собой ничего не решится. Барсик не станет меньше, безопаснее на вид и законнее. А если местные егеря или стражники увидят в лесу крупного хищника, они вряд ли станут спрашивать, умеет ли он мысленно язвить и любит ли тушёнку, скорее начнут стрелять. И вот это мне очень не нравилось.

Первоначальный план был простым: найти в городе что-нибудь, связанное с животными. Лавку звероловов, контору егерей, место, где оформляют разрешения на содержание опасных тварей, хоть какой-нибудь аналог службы по регистрации питомцев. В крайнем случае — понять, можно ли поймать Барсика официально, объявить своим трофеем и вывезти с территории баронства хотя бы в клетке.

Идея выглядела максимально разумно, правда, для такого требовалось иметь вес. Просто явиться к барону и сказать: «Разрешите мне забрать из вашего леса хищника, который вообще-то сам со мной пришёл», — значило напрашиваться на лишние вопросы. А вот если я покажу результат на турнире, пусть даже в первом этапе, тогда разговор мог пойти иначе. Полезный инженер с необычной просьбой — это уже не случайный бродяга с подозрительной пумой.

Однако мы обошли почти весь город и ничего не нашли: ни звериных рынков, ни лавок с декоративными питомцами, ни вольеров, ни вывесок с клетками, ни людей, прогуливающихся с собачками на поводках. Даже обычных котов на улицах не попадалось. Это выглядело странно. В городах моего мира животные всегда находили способ жить рядом с людьми, даже если люди не особо этого хотели.

Стоунград же выглядел так, будто все ниши заняла инженерия. Крыс ловили не коты, а маленькие механические ловушки в переулках. Сигнализацию у лавок обеспечивали не собаки, а кристаллические датчики на дверях. Грузы таскали подъёмники, тележки и рабочие механизмы. Живое здесь терпели только там, где без него пока не обходились.

В итоге единственными животными здесь были лошади, которые тянули повозки, кареты и тяжёлые телеги, Барсик под эту категорию не подходил. До полноценного восстановления самодвижущихся машин город, как ни странно, не дошёл. Или сделал вид, что не дошёл.

После встречи с лучшими инженерами я уже не был уверен, что причина в банальном незнании. Скорее наоборот: если эти люди могли спорить о запуске големов, работать с кристаллами, блоками питания и сложными приводами, то хотя бы принцип самодвижущейся повозки они должны были понимать. Значит, проблема была не только техническая.

Машины могли быть слишком дорогими, опасными или требовательными к материалам. А могли быть просто невыгодными тем, кто уже умел их делать. Дешёвое и массовое решение снижает ценность мастера. Дорогое, редкое и «уникальное» превращает его в чудо, доступное только богачам.

Такое встречалось не только в этом мире. Люди вообще удивительно быстро учатся прятать полезные технологии, если на открытом доступе к ним можно заработать меньше.

К полудню мы добрались до городских ворот. Я заранее решил не давить, не спорить и не пытаться ломиться наружу. Мне нужно было проверить реакцию стражи, а не устраивать конфликт перед первым этапом турнира. Поэтому я подошёл к караульному спокойно, показал документы и сообщил, что хотел бы выйти за стену и прогуляться по ближайшему лесу.