— И к чему ты мне всё это рассказал, Максим?

— К тому, что прошли годы, а моя мать только сейчас поняла, что дурой были не те дурой, а она сама...

— Пф-ф-ф!

С того дня я с Харитоновым предпочитала общаться через слово. Сказать, что меня его внезапно настигшее бредовое состояние бесило — это ничего не сказать. Я, разумеется, понимала, что он по-мужски ущемлялся от всей этой ситуации.

Это ведь все равно, что к нему начала бы подкатывать девчонка, которая бы по всем фронтам была объективно круче меня. Красивее, умнее, стройнее, из приличной семьи и квартирой в центре столицы.

Страшно составить такой конкуренцию, да? Не то слово!

Вот и у Макса, скорее всего, сработал какой-то внутренний механизм защиты. Он ведь понимал, что совершенно ничего не мог поделать, не в силах был отвадить от меня этого Сергея. И найти внезапно клад тоже был не в состоянии, дабы уравняться с этим мужчиной в весовых категориях.

Вот и пустился в крайности.

Сегодня вот тоже при виде этого безлимитного сертификата в салон красоты лишь усмехнулся. А затем вырвал его из рук Аряминой и на меня глянул заговорщицки. А потом предложил такое, от чего уши в трубочку свернулись не только у меня, но и у Катьки:

— Вай! Безлимит! Девчонки, а пойдёмте все вместе к тайкам, а? Кости промнем, заодно и Сергея этого Радонежского поблагодарим, за то, что так неимоверно облегчает жизнь бедных студентов. Вот у него глаз выпадет, когда он узнает, что за его честно нажитые непосильным трудом коврижки шикует не только Настя, но и все ее друзья. Вангую: нервный тик ему будет обеспечен!

— Харитонов, ты ли это? — прищурилась Арямина и на меня с сомнением глянула.

А я так устала от этого цирка шапито, что больше ни единого слова от Макса слушать не стала. Лишь посоветовала, раз ему так хочется, забрать этот гребаный сертификат себе и убираться из моей комнаты к чертовой матери.

Парень только фыркнул и ушел восвояси. А Катя мне еще целый час мозги миксером в круглую пену взбивала, пытаясь обсудить то, как резко Харитонов изменил жизненные ориентиры.

Я и сама понимала, что это ни фига не здорово. Одно дело слышать все это от подруги, которая спит и видит, чтобы клещом и до конца жизни присосаться к какому-нибудь олигарху с Рублевки. И совсем другое, когда тебе твой любимый парень в уши подобную дичь поет.

Такое себе...

Но то, что случилось уже на следующий день, буквально меня убило и растоптало.

На дворе стояло девятое мая. Жара. Духота. Термометр уверенно пробил тридцатиградусное значение. Я взяла полную смену в «Белом крокодиле» и после нее ехала домой, еле живая от усталости. Шутки ли, полная посадка и четырнадцать часов на ногах!

Приползла домой лишь в начале двенадцатого. Помылась, похлебала пустого чая и завалилась спать. Арямкина еще вчера укатила к родителям на длинные выходные. Да и вообще, общага почти опустела. Студенты разъехались или пошли на набережную смотреть праздничный салют.

Я же только глянула на пару пропущенных от Макса и несколько сообщений от него же. Он обиделся на меня, что я выбрала сегодня работать, а не весело провести с ним время. Дословно он еще в обед написал мне следующее:

«Ты могла бы просто заложить в ломбард что-то из тех ништяков от своего буржуя и радоваться выходному дню вместе со мной! Но ты ведь у нас самая гордая, да?».

Вот так. Написал он, а стыдно было мне.

Макс же до сих пор не мог постичь, что сделал что-то не так...

Настя

Я же предпочла просто вынести все это дерьмо за скобки и банально выспаться. Утро вечера в конце концов всегда мудренее. Да и я на все праздники взяла полные смены, дабы побольше заработать денег для себя и отца. Это была моя жизнь, и я не собиралась кроить ее так, чтобы кому-то было приятно.

Кому-то, но не мне!

Вот так, под играющую где-то на верхних этажах общежития музыку и под громкие разговоры какой-то развеселой компании под окнами, я и уснула, предварительно переведя свой телефон в беззвучный режим.

Но, кажется, почти тут же вздрогнула и проснулась, потому что кто-то, не жалея сил, пытался выломать дверь в мою комнату. И орал! Орал так, что у меня едва сердце из груди от страха не выпрыгнуло.

— Настя! Открой мне! Открой немедленно! Сейчас же!

— Макс? — охнула я, накинула на короткую пижамку халат и ринулась ему открывать, переживая в первую очередь за то, что с парнем что-то приключилось. Что-то ужасное.

А там картина маслом.

Харитонов. Стоял, пошатывался. Скалился, словно безумный. На скуле алея кровоподтек. Губа разбитая. Костяшки в мясо. Икнул. Отдал мне залихватски под козырек и пьяно выдал: