Шрифт:
— Ой, пидец! — закатил глаза Игнат.
— Но мою Куклу и это не проявило. Она о моих пошлых намерениях на ее счет с полнейшим покерфейсом послушала, а потом пошла жаловаться хозяину ресторана, какой я плохой и нехороший, яйца свои волосатые к ней посмел подкатить.
— Чего? — лицо Лисса вытянулось, а я прикрыл глаза и снова ударился в веселье.
— Блять, это было эпично!
— А, то есть она до сих пор не в курсе, что ты и господин Панарин — это одно лицо?
— Кто рот в ресторане раньше времени откроет, тот вылетит на улицу, — спокойно пояснил я, — иначе бы Настя у меня бы уже давно не работала. А мне это мимо кассы, сам понимаешь.
— Ну ты и отмор, Серега.
— Спасибо.
— Ну а дальше-то, что? — поторопил мой душеспасительный рассказ Игнат, начисляя нам по новой порции односолодового.
— А дальше я включил режим рыцаря без страха и упрека, а там уж поскакал на своем белом коне спасать принцессу от злого дракона.
— То есть от себя самого?
— Именно! — поднял я вверх большой палец. — Разобрался с «кредитами», нашел для бедного больного сиделку, еще там какого-то мужика оформил на полную ставку, который за хозяйством обещал следить. Ну и главное — нашел первую сплетницу на деревне, которая правильно и в нужном объеме начала сливать моей Кукле необходимую информацию, пока ее папка небельмесум.
— И она и тогда тебя в ранг святого Сергея не возвела?
— Нет.
— Чума, а не девка!
На этом месте я скривился. Разум, как по щелчку пальцев затопило воспоминаниями.
Я и Настя. Моя тачка. Она такая вся вау! Красивая до обморока! Идеальная, будто бы по моему заказу вылепленная. И меня рядом с ней накрыло по максимуму. В глаза ее голубые, блядские посмотрел и все! Член колом, по венам чистый адреналин побежал, на уме закрутился сплошной разват. Мотор за ребрами застучал сильнее обычного.
И ее запах...
Не какая-то мешанина парфюмерных отдушек, а крышесносный аромат женщины, который вставил меня сразу же, шарахнул по кумполу и едва ли не лишил разума. Вынесло за секунду!
Такая наивная. Просто пиздец...
Сунулась ко мне благодарить. Наверное, еще и верила свято, что я благородно выслушаю ее, покивая для проформы и отпущу с английской улыбкой на устах. Мол, не за что, крошечка, кушай с булочкой.
А я как бы не мог уже от нее отказаться. Да и не планировал.
А потом, как в омут с головой — редкий момент, когда что-то ещё способно было пощекотать мои избалованные нервы и удивить меня настолько, чтобы я захотел все это повторить.
Снова. Снова. И снова...
И я не мог понять, что в тот момент вставило меня больше всего — ее сопротивление или ощущение абсолютной над ней власти с точным знанием, что Настя уже плотно сидит под моим колпаком?
Но да, она не притворялась. Не набивала себе цену и не пыталась корчить из себя неприступную крепость. Поверьте, я таких латентных шлюх на своем веку повидал и перетрахал достаточно. А тут — живое, настоящее «нет».
Губы моей Куклы были холодными и упрямыми, без намека на ответный отклик. Она вся дрожала, но совсем не от желания. И вся была напряжена до предела, но не от томительного ожидания.
А мне все равно было вкусно. Я жрал ее и обессиленно впадал в ощущение зашкаливавшего триумфа. Оно разливалось по моим венам ревущим огнем. Особенно тогда, когда ее пометил.
И вроде бы ну, что такого, да? Детский сад. А мне так это все нравилось...
Я перся. Шалел. И капитально держался на честном слове.
Будь я хоть на сотую долю больший мудак, чем я есть на самом деле, и Настя из моей машины вышла бы намного позже и в раскоряку. Я бы ее завалил. Прямо там, в тачке.
И похуй уже на последствия.
Как там звучит эта тупая бабская поговорка? Стерпится, слюбится? Ну вот — это, между прочим, не я придумал. Так что, вперед и с песней.
Тем более, что она все равно рано или поздно, но станет моей. Без шансов. Будет так, как я хочу. Так всегда было и так всегда будет. Вопрос только в одном: как, на каких условиях и сколько за это придется заплатить?
А, может, меня сдерживал банальный азарт? Ведь мне до дури нравилось играть с Настей в эти жесткие кошки-мышки. И смаковать ее скорое и неминуемое поражение. Только поэтому я девчонку тогда и отпустил.
Сохранил на губах вкус ее злости и обиды, как своеобразный трофей. А затем смотрел ей вслед и предвкушал дальнейшее развитие событий, пока ленивая, теплая волна триумфа окатывала мой поплывший от ее близости мозг.
— Ну а дальше-то что, Серега? — вырвал меня из моих мыслей голос Лисса.