— Ничего, — пожал я плечами, — стандартный подход с венками и плюшевыми медведями.

— И долго этот подход уже длится?

— Две недели, — хмыкнул я.

— Мне срочно нужна пояснительная бригада.

— А тут и пояснять нечего, Игнат, — улыбнулся я, полностью довольный жизнью и тем, как сработал запущенный мной эффект домино.

— Почему?

— Потому что дальше ход уже не за мной, а за парнем, к которому моя Кукла временно привязана. Я ведь дядька щедрый. Я не только милой Настеньке все это время подарки дарил, но и о его бренной душе позаботился. Ай да я!

— И что он должен будет сделать?

Я глянул на часы, и сам себе кивнул:

— Ну, сейчас и узнаем.

— В смысле? — подался ко мне Лисс.

Но ответить мне не пришлось. Звонок от моих ребят был красноречивее тысячи слов. Вызов на громкую и погнали.

— Сергей Александрович, здравствуйте! Парня приняли. Везем к вам, как вы и просили. Будем минут через пять.

— Жду...

Сергей

Отбил звонок, откинулся на спинку кресла и растянул губы в ленивой, но довольной улыбке. Внутри меня неспешно с бока на бок ворочалось умиротворение и спокойное знание, что фортуна вновь услужливо сработает так, как мне нужно.

Это ведь элементарно.

Если у тебя чего-то нет, значит, ты этого просто не хочешь.

А все эти глупые сноски на правила приличия и нормы морали — ебал я их в рот. Их и придумали неудачники и мямли, с одной лишь целью — оправдать свое убожество, ничем не примечательное и провальное по всем фронтам существование. Я же жил свою первую и единственную жизнь. И хрен я когда-то свое кому-то уступил бы просто так за красивые глаза. Те, у кого есть и много, никогда не задумаются о тех, у кого нет и мало.

Это их проблемы. Не мои.

Вот главный закон этого жестокого мира. Да и белое пальто мне не к лицу. Оно ведь совсем не практичное.

— Спойлеры будут? — потянулся за пачкой сигарет Лисс.

— А тебе надо?

— Не, — мотнул отрицательно головой друг, и мы принялись ждать, когда же нам подадут жареное.

Но я через замочную скважину своих личных интересов все-таки разглядел, как Игната внутренне ломало. Он не подавал вида, но это было заметно невооруженным взглядом. По его потухшим глазам. По тому, как он нет-нет, да зависал во времени и пространстве, уходя в свои мысли. Как хмурился без причины.

— Лисс? — подался я к нему ближе. — Ты опять не по-детски выстегиваешь?

— Аня беременная, — вдруг припечатал мне в лоб друг. — Мальчиком. Родит в конце августа.

— Тебе нужно перестать фанатеть от нее. И сталкерить ее тоже, Игнат!

— Легче сказать, чем сделать, — прохрипел Лисс.

— Это просто баба! — надавил я.

— Это просто ты ни хуя не понимаешь, — ослабился друг, а я выпал в нерастворимый осадок от его нелогичного распыления в никуда.

— Она чужая жена, Игнат! Какой смысл растрачивать себя на ту, что давно вышла за скобки? Оглянись вокруг. Ты думаешь, она одна такая невъебенная? Ничего подобного! Ты жил и горя не знал без нее полтора года, радуясь, что в принципе от нее избавился. А потом, что с тобой случилось? Тебе прокипятили прокисший суп? Заштопали дырку на давно прохудившихся носках? Или, быть может, посыпали блестками бредовую картинку того, как у вас все было? Так я напомню, Игнат! Хуево было. И хуево бы стало. Блестки бы рано или поздно слетели, стоило бы ей не хуй тебе феерично посасывать, а вновь нажарить ароматных котлет. И вуаля...

— Возможно, — дернул раздраженно подбородком друг, — но мой мозг этого пока не понимает.

— Хочешь совет?

— Нет, но давай. Тебя же все равно уже не заткнешь, — покрутил благосклонно в воздухе кистью Лисс. Мол, пли.

— Перестань искать ей замену. Переключись на что-то новое. Шаблоны штампуют только неудачники. Ты же не такой.

— Иди на хуй. Панарин, — огрызнулся Игнат, но беззлобно.

Он сам понимал, что я прав. Просто гельштат для мужика — это священно. Вот и я свою Куклу пока не оприходую во все дыры, не успокоюсь. Так и Лисс. Ему нужна была бывшая жена, которую он отмыл, унизил и возжелал, но не для того, чтобы делать ее счастливой.

Она ему нужна была, чтобы сделать счастливым только себя.

Потому что мы не милые плюшевые мишки. Мы потребители. Мудаки. И циники. И единственное, что могло вынести нас из нашей системы координат — это реальность, в которой наши марионетки начинали думать, что они что-то решали.

Вот. И. Все!

Какое-то время мы сидели тихо, пока в глубине квартиры не послышались приглушенные шумы. Кто-то недовольно бубнил. Кто-то резко и безапелляционно заткнул ему рот, давая ценный совет не корчить из себя долбанного героя.

Спустя минуту на террасу вышли трое. Двою парней из моей службы безопасности и Максимка Харитонов, которого принудительно опустили в пустующее кресло напротив меня, предварительно и настоятельно посоветовав лишний раз не делать резких движений.

Правильно.

Мои парни нервные. Я — так вообще отбитый на всю голову. Мне только повод дай...

На стол передо мной положили планшет, на котором я тут же пролистал несколько занимательных фотографий. Улыбнулся, даже покрутил несколько снимков туда-сюда, внимательно разглядывая изображенное на них кино.