Антонио Сартр запустил свою пятерню во внутренний карман пиджака, и у Андреа тут же возникло впечатление, что тот сейчас выхватит револьвер. Но на свет появилась глянцевая изящная карточка-приглашение.

— Вот видите, сеньор Давила, здесь стоит номер один. Это ваша карточка и карточка вашей супруги. А в новый номер вы можете перебраться хоть сейчас.

Антонио Сартр, как фокусник, выхватил из кармана два ключа и подал их Андреа.

— И еще сеньор Маркони просил пожелать вам спокойной ночи.

Антонио Сартр галантно откланялся и медленно пошел по коридору.

Растерявшийся от такого внезапного визита Андреа Давила, все еще стоял в дверях и, не веря происшедшему, все еще смотрел вслед удаляющемуся Антонио Сартру.

— Кто это был? — позвала из комнаты Эдера.

— Антонио Сартр, — сказал Андреа, закрывая дверь.

— А кто это такой? — Эдера встала, накинув на плечи халат.

— По-моему, это телохранитель Леонардо Маркони.

— А чего он хотел?

— Передать тебе подарок — вот эту коробку, — Андреа поставил на кровать огромную коробку и дернул за шелковую ленту.

Эдера сорвала крышку и застыла в изумлении: на блестящей шелковой подкладке лежало черное вечернее платье, именно то, которое она видела вчера в магазине. Вздох изумления вырвался из ее уст.

Она приложила платье и приспустила ворот халата.

— Красивое, — признался Андреа, — но я предпочел бы подарить его тебе сам.

— А ты знаешь, сколько оно стоит? — задала вопрос Эдера.

Андреа пожал плечами.

— Я никогда не приценивался к подобным вещам.

— Оно стоит ровно пять тысяч американских долларов.

— А ты откуда знаешь?

— Я его вчера видела в магазине, когда ты играл, и даже выиграл.

— Но это не все, — продолжал Андреа, — для нас снят номер люкс, и мы в нем можем оставаться сколько угодно. Магазин тоже к нашим услугам, все расходы — на счет сеньора Маркони.

— Это довольно мило с его стороны, — призналась Эдера, поворачиваясь перед зеркалом, держа изящное платье перед собой.

— Ты наивная, — воскликнул Андреа, — это всего лишь капля тех денег, которые ты ему принесла. Это крошка с богатого стола и по-моему, Леонардо Маркони желает нас унизить.

— Напрасно ты так, Андреа, мне кажется, он вполне порядочный человек, а ты слишком придирчиво к нему относишься, — призналась женщина.

— Конечно, я завидую, ведь у меня нет столько денег и я не могу проигрывать за день по миллиону долларов.

Эдера уже не обращала внимания на слова мужа. Она примеряла платье перед большим зеркалом. Она старалась «глянуть себе за спину, чтобы увидеть огромный вырез.

— По-моему, оно не очень скромное, — заметил Андреа.

— А по-моему, замечательное платье! — восторженно воскликнула Эдера.

— Ну что ж, тогда, может, мы переселимся в замечательный номер?

— А почему бы и нет? С удовольствием.

Не снимая платья, Эдера стала паковать сумки. Сборы заняли не более десяти минут. На лифте они поднялись на два этажа выше и очутились перед огромной дверью.

— Это наш номер? — осведомилась Эдера.

— Да, видишь, здесь на двери номер.

Эдера, облаченная в черное вечернее платье, чувствовала себя куда увереннее, чем ее муж. Сон как рукой сняло.

— Это самое подходящее для нас с тобой, Андреа, место. Открывай же скорее, открывай!

А Андреа, как ни старался, от волнения никак не мог попасть ключом в замочную скважину.

Наконец, замок щелкнул, и огромная дверь распахнулась.

Но впереди царила тьма.

Едва слышно щелкнул выключатель, и огромный зал залил ровный свет. Андреа и Эдера замерли на пороге номера.

— Боже, как восхитительно! — не в силах скрыть изумление, воскликнула Эдера.

— Да, он себе может позволить такое, — парировал Андреа.

Мужчина и женщина переступили порог номера, предоставленного им Леонардо Маркони. И на самом деле, все, что находилось в этом огромном пятикомнатном номере, могло привести в трепет. Изысканная мебель, изысканные ткани, светильники, люстры, ковры — все было очень дорогим и очень красивым. Огромную стену закрывала тяжелая портьера, ткань которой поблескивала.

— А что там? — Эдера кивнула головой на портьеру.

Андреа Давила уверенно взял со стола небольшой пульт и нажал кнопку. Тяжелая портьера бесшумно, как крылья гигантской птицы, разлетелась в стороны. Огромное, во всю стену окно, за которым сверкал и переливался тысячами огней Римини, раскрылось перед ними.

Эдера вновь не смогла скрыть свое восхищение.

— Превосходно! Я хотела бы жить в таком номере.

— Что ж, по-моему, этот наш миллиардер так и сказал: мы можем жить здесь сколько угодно и все за его счет. Представляешь, Эдера, мы можем жить здесь на целый миллион! — Андреа ехидно усмехнулся.