— Андреа, успокойся, ты сойдешь за какого-нибудь богатого чудака. А официанты всегда одеваются лучше всех на приемах, поэтому их нетрудно узнать.

Было видно, что Андреа Давила очень хочется пойти на вечеринку, но гордость не дает ему признаться в этом своей жене. Поэтому он как мог, пытался переложить ответственность за решение на Эдеру. А она и не противилась этому.

Эдера старательно подкрасила глаза, подвела губы и разглядывала свое отражение в зеркале.

Андреа это очень не понравилось.

«Ради кого она старается? — думал он. — Неужели хочет пустить пыль в глаза этому Леонардо Маркони?»

— Эдера... — наконец сказал Андреа, окончательно изведенный приготовлениями жены к вечеринке.

— В чем дело? Ты вновь чем-то недоволен?

— Может, все-таки не стоит идти на вечеринку в этом платье?

— Ты что, Андреа, хочешь, чтобы я пошла в шортах? Это будет верхом неприличия.

— Ты тоже будешь выглядеть, как богатая чудачка, — пошутил Андреа, и они расхохотались.

— Почему мы друг друга донимаем упреками? — недоумевала Эдера. — Чем ты не доволен, Андреа? Ну признайся, ты меня ревнуешь?

— И не думал, — Андреа насупил брови.

— Ревнуешь, я же вижу. И мне это, честно говоря, приятно.

Наконец-то и Андреа расплылся в улыбке.

— Конечно ревную, я даже могу тебе предсказать... — Андреа заглянул в глаза Эдере, — этот Леонардо Маркони сделает так, чтобы я остался в стороне, а сам подойдет к тебе с приставаниями.

— А я, конечно же, буду кокетничать, — подхватила Эдера, — а ты следить за мной и шпионить. А самое главное, ты начнешь злиться, а после, когда мы вернемся, ты станешь меня упрекать, что я неверная жена. Хотя я, честно тебе скажу, не дам для этого ни малейшего повода.

— Насчет повода посмотрим, — Андреа попытался обнять Эдеру, но она осторожно отстранила его.

— Ты помнешь мое платье и, пожалуйста, не целуй, у меня уже накрашены губы.

Андреа недовольно отошел в сторону. Он и не думал специально собираться на вечеринку и единственное, что он предпринял, так это надел свежую рубашку.

— Как я выгляжу? — спросил он у жены.

Та придирчиво осмотрела его и, глубоко вздохнув, сказала:

— Ты всегда выглядишь отлично, особенно, когда ревнуешь меня.

В дверь тихо постучали.

— Открыто! — крикнул Андреа.

На пороге появился служащий отеля.

— Сеньор Давила, за вами прислана машина.

Андреа не стал спрашивать от кого, и так все было понятно. Он взял под руку Эдеру, и они торжественно вышли из номера.

Внизу их ожидал огромный роллс-ройс. Водитель услужливо открыл дверь, и Андреа с Эдерой устроившись на заднем сиденье, огляделись. Внутри салон был чуть меньше их прежнего номера в этом отеле.

— Да, хорошо быть богатым,— вновь прошептала Эдера.

Андреа эти слова задели за живое.

— Ты что, упрекаешь меня за то, что у меня нет таких денег и я должен довольствоваться подарками и подачками твоих знакомых?

— Боже мой, какой он мне знакомый? Мы провели всего лишь десять минут за одним карточным столом и пять минут за столом, где играли в кости.

— Иногда и десяти минут бывает предостаточно, чтобы заработать миллион, правда, не для себя.

— Ну так и не возмущайся, — бросила Эдера.

— Я просто констатирую факт.

Автомобиль стремительно мчался по залитой огнями улице, но из салона казалось, что он стоит неподвижно, лишь дома и фонари мелькают за окнами.

Наконец, шикарный автомобиль остановился у крыльца самого огромного отеля в Римини. Водитель вновь распахнул дверь, и Эдера так, как будто всю жизнь ездила в лимузине, выпорхнула наружу.

Андреа еще не успел ступить на тротуар, как по ступенькам к Эдере уже сбежал Антонио Сартр. На его непроницаемом лице было подобие улыбки. Губы под седоватыми жесткими усами слегка искривились.

— Сеньор Маркони ожидает вас в зале, — вместо приветствия проговорил он и провел супругов в здание.

Андреа не мог скрыть своего восхищения, проходя через холл. Здесь все сверкало мрамором и полированным металлом. На огромных, сложенных из плиток мрамора диванах, лежали кожаные подушки. Журчала вода фонтанов, из зала доносилась негромкая музыка и шум голосов.

— Я думал, это будет более скромная вечеринка, — склонившись к уху Эдеры, сказал Андреа.

Антонио Сартр, хоть и находился в нескольких шагах от них, казалось, услышал его слова.