— Я не помешаю вашему отдыху? — вежливо осве-домился сеньор Маркони.

— Что вы, — запротестовала Эдера, — нам очень лестно побыть в вашем обществе.

— Прекрасно. Давайте посидим поговорим. Я предлагаю выпить за ваше жену, — и Маркони поднял свой бокал.

Эдера слегка порозовела, поблагодарила и отпила глоток.

— Вы не обращайте внимания на меня. Я уже поужинал и даже съел свой десерт. Если вы не имеете ничего против, то я выпью с вами еще чашечку кофе. А может, вам лучше поужинать вдвоем? — он пристально посмотрел в глаза Эдере.

— Нисколько, я буду очень рада, — спокойно ответила женщина, — но мне кажется, у вас есть дела и без нас.

— Позвольте, — запротестовал Маркони, — я так обязан вам и хочу хоть как-то отблагодарить, — он подозвал официанта и распорядился подать кофе и коньяк.

Потом он взглянул на Андреа. Его, по-видимому, занимало состояние души этого мужчины, и он старался понять его получше.

— Надеюсь, — сказал Маркони, — мое присутствие не стесняет вас и не портит аппетит. Мне очень не хотелось бы быть вам в тягость. Боюсь оказаться навязчивым, ведь навязчивость — признак дурного воспитания, не так ли?

— Не знаю, — пожала плечами Эдера, — я знала некоторых хорошо воспитанных людей, но они все-таки были ужасно навязчивыми. Но о вас, сеньор Маркони, этого не скажешь.

Сеньор Маркони сидел за сервировочным столом так, будто перед ним был стол с бумагами, а не с кушаньями.

— По-моему, в этой жизни, сеньор Давила, можно купить все.

— Извините, но я так не думаю,— возразил Андреа. Но Маркони даже не обратил внимания на его слова. — Так считаю я. А на ваш взгляд, сеньор Давила, чего нельзя купить за деньги?

Андреа задумался.

— По-моему, за деньги нельзя купить талант.

Леонардо Маркони расхохотался.

— Что? За большие деньги можно купить десять талантов, а если понадобится, то и больше. Я могу купить любого художника, и он будет рисовать мне портреты, могу купить любого музыканта и буду слушать музыку. Все зависит от суммы и от таланта, так же, как и в магазине. Покупаете хорошую вещь — платите много, покупаете плохую вещь — платите меньше. Единственное, сеньор Давила, что нельзя купить в жизни — так это удачу. Удача или есть, или ее нет.

Андреа хотелось возразить, но возражать было нечему. Поэтому он поспешно перевел разговор на другую тему.

— А вам, сеньор Маркони, никогда не бывает скучно?

— Отчего?! — изумился собеседник. — Мне скучно почти никогда не бывает. Я всегда нахожу, чем занять ум и руки.

— Нет, я имею в виду другое. У каждого человека должна быть мечта, цель в жизни. Ведь вы сами, сеньор Маркони, говорили об этом, и мне интересно было бы узнать, какова ваша цель в жизни.

— Цель, — рассмеялся Леонардо Маркони, — это слишком возвышенное слово. Цель должна быть недостижимой, а я, честно говоря, не знаю, чего бы такого я уже не добился в жизни.

Это признание сильно смутило Андреа.

«Он чертовски самоуверен, — подумал Андреа, — и это меня раздражает. Но в целом, он прав, ведь в самом деле, чего ему еще желать от жизни? У него есть все — деньги, слава, успех, наверное, множество женщин... Ну и что? Пусть все это у него будет, пусть мы с Эдерой коснемся такой жизни всего лишь один раз. Ведь она ничего не изменит, лишь придаст жизненного опыта».

— А вы любите друг друга? — внезапно спросил Леонардо Маркони у Эдеры.

Та даже перестала есть от такого неожиданного вопроса и застыла с вилкой в руке. На всякий случай она переспросила:

— Вы спрашиваете, любим ли мы друг друга? Сеньор Маркони повторил свой вопрос.

— Конечно же любим, — рассмеялась наконец Эдера, — ведь правда, Андреа?

— Конечно, неужели этого не видно, — изумился сеньор Давила.

— Да, вы, наверное, знаете толк в вопросах любви, — протяжно произнес Леонардо Маркони,— это мне ясно и без ваших заверений. И все-таки вы,— он посмотрел на Эдеру, — по-моему, относитесь к тем людям, которых больше любят, чем они любят сами. Разве я не прав?

Эдера задумалась. Такое ей никогда не приходило в голову. Но сейчас она поняла, что Леонардо Маркони прав. Она и в самом деле никогда не отдавала себя другому человеку всю, без остатка. Всегда в ее душе оставался уголок, где она могла спрятаться от других.

— А вы сами, сеньор Маркони, к какой категории людей относитесь? — спросила Эдера.

— Я отношусь к тем, кто умеет любить.

Наконец-то Андреа и Эдера перешли к десерту. Сеньор Маркони смотрел на мужчину и женщину и время от времени спокойная улыбка появлялась на его губах.