Шрифт:
– --
На пятый день начался дождь.
Он лил стеной, превращая дорогу в месиво, и карета ползла по ней медленно, раскачиваясь из стороны в сторону. Айрин сидела внутри, закутавшись в меховой плащ, который ей выдали ещё в столице, но холод всё равно пробирался под одежду, липкими пальцами касался щёк, шеи, запястий.
Она смотрела в окно, но видела только серую пелену дождя, размывавшую очертания деревьев. Впервые за всё время ей по-настоящему захотелось заплакать. Не от горя, не от злости, а от бесконечной, изматывающей усталости, которая копилась в ней все эти дни.
Она не позволила себе. Вместо этого она закрыла глаза и представила лицо отца. Он смотрел на неё с упрёком, как тогда, в их последнюю встречу в тюремной камере, куда её пустили только благодаря королевскому разрешению. Отец был бледен, измучен, но глаза его горели прежним огнём.
«Ты не должна была соглашаться, — сказал он. — Лучше умереть с честью, чем жить с позором».
«Я не хочу, чтобы ты умирал, отец, — ответила она тогда. — Ни ты, ни мама, ни Томас. Если для этого нужно выйти замуж за дикаря с Севера, я сделаю это».
Отец покачал головой, и в его глазах она увидела не гнев, а бесконечную печаль.
«Ты сильнее, чем я думал, Айрин. Но сила тебе понадобится. Север — не место для слабых. И Стормград — не из тех людей, кто прощает слабость».
Теперь, сидя в трясущейся карете, Айрин вспоминала эти слова и гадала, что отец знал о Лейфе Стормграде. В столице ходили разные слухи: одни говорили, что герцог — жестокий убийца, загубивший больше людей, чем чума; другие — что он колдун, заключивший договор с древними северными духами. Айрин не верила в колдовство, но в жестокость верила. Она видела его глаза — холодные, как лёд, и твёрдые, как камень.
Но был в нём и другой взгляд, который она случайно поймала тогда, во дворе гостиницы. Взгляд смертельно уставшего человека, который уже не ждёт от жизни ничего хорошего. И это почему-то пугало её больше, чем любые слухи о жестокости.
К вечеру дождь усилился настолько, что ехать дальше стало опасно. Отряд остановился на ночлег в заброшенном амбаре, который чудом уцелел у дороги. Айрин вышла из кареты, ступив прямо в лужу, и поморщилась, чувствуя, как ледяная вода заливается в туфельки. Она не взяла с собой дорожных сапог — только изящные туфельки, подходившие для дворцовых залов, но не для размытых дождём дорог.
— Леди Айрин. — Лейф возник рядом с ней, как будто из ниоткуда. — Вам нельзя идти в этом.
Она вскинула голову, готовая ответить колкостью, но слова замерли на губах, когда она увидела, что он протягивает ей что-то. Это были грубые кожаные сапоги — явно не новые, но крепкие, с меховой подкладкой внутри.
— Они вам велики, но это лучше, чем застудить ноги, — сказал он ровно. — Наденьте.
Айрин уставилась на сапоги, потом на него. В горле почему-то встал ком, и она сглотнула, прежде чем ответить.
— Благодарю, — произнесла она тихо и взяла сапоги из его рук.
Он кивнул и отвернулся, не сказав больше ни слова. Айрин смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди что-то сжимается — не от холода, а от странного, непонятного чувства, которое она отказалась анализировать.
– --
Ночью, устроившись на груде сена в углу амбара, Айрин не могла уснуть. Дождь стучал по крыше, ветер завывал в щелях, и каждый звук казался ей зловещим предзнаменованием. Северяне спали по другую сторону амбара, и их тихое дыхание смешивалось с шумом непогоды.
Где-то в темноте она различила силуэт Лейфа. Он сидел у входа, прислонившись спиной к деревянной стене, и смотрел в темноту. Айрин не видела его лица, но чувствовала его присутствие — огромное, непоколебимое, как скала.
«Почему он не спит? — подумала она. — Почему сидит там, в темноте, один?»
Ответа у неё не было. В какой-то момент она почувствовала не только ненависть, но и смутное, едва уловимое любопытство. Кто он, этот человек, которого все боятся? Что он скрывает под маской холодного безразличия?
Она не знала. Но что-то подсказывало ей: дорога на Север изменит всё. И не только пейзажи за окном.
– --
На девятый день пути умерла одна из лошадей.
Это случилось перед рассветом. Айрин проснулась от громких голосов и вышла из кареты, кутаясь в плащ. Северяне собрались вокруг лежащего на земле животного, и их лица были мрачны. Лейф стоял рядом, отдавая какие-то тихие приказы, которые Айрин не могла расслышать.
— Что случилось? — спросила она, подходя ближе.
Один из воинов, молодой парень с рыжей бородой, бросил на неё быстрый взгляд и тут же опустил глаза.