Шрифт:
Из толпы вышел Иван. Он повернулся к людям и задрал рубаху. Над сердцем горела метка.
— Вот что горит у каждого, — произнёс он. — Я не знаю, кто её поставил и зачем. Зато знаю, что этот человек вытащил нас из землянок, дал работу, дома и еду. За всё время он ни разу не спросил, откуда мы пришли.
Иван посмотрел на меня.
— Я остаюсь. Мои люди тоже.
За ним вышел рабочий с фабрики, потом охотник, потом женщина с ребёнком. Люди начали называть имена. Кто-то говорил громко, кто-то почти шёпотом, но никто не прятался за спины соседей.
Когда площадь снова стихла, я поднял голос.
— Завтра укрепляем стены, проверяем запасы и оружие. Никто не принимает от чужих богов бумаги, подарки и клятвы. Даже если вам обещают бессмертие.
— А если предложат спасти ребёнка? — крикнули из середины толпы.
— Сначала зовите меня. Решим вместе.
Люди разошлись не сразу. Последние уходили, оглядываясь на стены и серую надпись в небе.
Росс подошёл, когда площадь почти опустела, и сел рядом со мной на приступок.
— Ты сказал им правду, — произнёс бог.
— Я сказал то, что им нужно знать.
— Для смертного, который собирается воевать с богами, ты слишком честный.
— Для бога, который собирается спорить с пантеоном, ты слишком спокоен.
Росс хмыкнул.
— Что будет после третьего заката? — спросил я.
— Придут сначала те, кто действует раньше старших. Потом сами старшие.
— И что мне делать?
— Выжить. Не дать им забрать то, что считаешь своим.
Когти вышли из костей. В угасающем свете они блеснули тусклым серебром.
— Я не отдам.
— Знаю.
Росс направился к воротам. Я остался на приступке, пока надпись не потускнела вместе с закатом. Три дня на подготовку к войне, которую я не выбирал, но больше не мог обойти.
Адамантий остыл. Вместе с ним ушёл горячий привкус злости, оставив ясное, холодное решение.
— Андрей, — окликнул Росс.
Он стоял у ворот и смотрел на красное небо над лесом.
— Что?
— Ты должен выбрать. Сейчас.
— Между чем и чем?
— Бродислав предлагал увезти тебя в пустую изнанку. Принять охоту на себя и не дать богам добраться до людей.
— Нет.
Росс повернул морду.
— Почему?
— Если уйду, они начнут вытаскивать меня через тех, кто связан с родом. Через Ивана, охотников и детей в деревне. Я их не оставлю.
Бог долго молчал, потом кивнул.
— Я знал, что ты так ответишь. Но мне требовалось услышать это от тебя.
— Зачем?
— Чтобы ты произнёс решение вслух. При свидетелях.
Я оглянулся. Несколько людей ещё стояли у стен и делали вид, что заняты своими делами.
— Хитрый ты зверь.
— Я бог, — усмехнулся Росс. — Разница небольшая.
Воздух над поместьем сгустился. Я поднял голову.
Имена вспыхнули одновременно. Сотни точек зажглись в деревне, на фабрике и в форте. Каждая нить тянулась к людям, которые когда-либо приносили клятву Росомахиным. Чужая воля проходила по ним, как пальцы по натянутой струне.
Над поместьем проступила новая надпись. Серебряные буквы висели ровно, без свечения и мерцания.
«Выдать носителя адамантия до третьего заката».
Люди замерли. Кто-то вскрикнул, кто-то схватился за оберег. Я прочёл приказ ещё раз. Адамантий в костях снова похолодел.
— Началось, — тихо произнёс Росс.
— Да, — отозвался я и выпустил когти. — Началось.
Когти вышли до упора. Я посмотрел на надпись, на вспыхнувшие имена и на людей, ждавших моего решения.
Выбора больше не было. Оставалось драться. Я собирался драться до конца.
Глава 2
Глава 2
Серебряная надпись простояла над Росомахино до рассвета. Она не светилась и не меняла размер. Просто висела в небе, ровная, холодная, будто кто-то вырезал слова на прозрачном стекле. Люди выходили во двор, поднимали головы, крестились, хватались за обереги и быстро возвращались в дома.
Я не спал. Обходил стены, проверял посты, менял охотников и снова возвращался к воротам. Адамантий то остывал, то наливался чужим теплом. Метка добычи сидела под кожей и напоминала о себе при каждом вдохе. Снять её я не мог. Резать вслепую после вчерашнего предупреждения Росса не собирался.
Перед рассветом бог нашёл меня у восточной стены. Туман уже начинал редеть, но между деревьями ещё лежали белые полосы.
— Пойдём, — бросил Росс, остановившись рядом. — Здесь нам мешают чужие уши.