Шрифт:
— Я видел империи, которые люди продавали за мешок серебра. Видел храмы, покинутые за одну зиму. Добровольный выбор бывает реже, чем честный договор между богами.
— Придётся привыкать.
— К чему?
— К людям, которые могут уйти и всё равно остаются.
Росс снова закрыл глаз.
— Это хуже обязательной веры. От неё хотя бы знаешь, чего ждать.
На заднем дворе Алиса-гладиаторша гоняла охотников через полосу брёвен и верёвок. Бойцы падали в грязь, поднимались и продолжали бежать. Она не позволяла им остановиться даже на вдох.
— Ещё круг! — рявкнула Алиса. — Кто упал, начинает сначала!
Увидев меня, она только махнула рукой.
— Подожди.
Когда последний охотник перевалился через натянутую верёвку, Алиса подошла ко мне.
— Нужна подготовка против одержимых, — произнёс я. — Не против монстров. Против людей, которых бог поведёт чужой волей.
— Такой противник знает привычки охраны и не останавливается от боли, — Алиса вытерла лоб рукавом. — Если человек увидит знакомое лицо с чужими глазами, он должен понять это до того, как поднимет нож.
— Научи распознавать. Научи связывать. Научи не убивать своего, если связь можно снять.
— А если снять нельзя?
— Тогда пусть знают, с кем дерутся.
Алиса изучала меня несколько секунд.
— Сделаю. Но людей нужно закалять постепенно. Если сразу бросить их в настоящий бой, половина просто застынет.
— Начни с малого.
Она повернулась к охотникам.
— Встали! Ещё круг! И без нытья!
Охотники поднялись, ругаясь себе под нос.
У двери Бродислав задержал меня.
— Ты заметил, как они выбрали Росса? — спросил он.
— Заметил.
— Не получили его вместе с землями. Не приняли готовое условие. Выбрали.
— Это меняет источник силы.
— А меня меняет другое, — Бродислав перекатил в пальцах щепку. — Я больше не хочу быть твоей тенью.
Я промолчал.
— В храме Сокола я видел Виктора, — продолжил брат. — Не кусок памяти. Всю жизнь. Его ярость, драки, зависть, попытки выжить. Десятилетия, которых не было у тебя.
— И что понял?
— Что я стал другим. Если останусь тем, кто идёт следом и ждёт твоего приказа, однажды сломаюсь. Я не хочу быть младшим, которого ведут за руку. И не хочу быть копией.
— Кем хочешь быть?
— Пока не знаю. Но место выберу сам.
— Выбирай. Я приму.
Бродислав посмотрел на меня внимательнее.
— Ты даже не спросишь, останусь ли я?
— Останешься?
— Да. Но не как тень. На своих условиях. После войны разберёмся, что это значит.
— Договорились.
Он кивнул и ушёл.
Олег нашёл меня в кабинете. На стол легли листы с чертежами, медные пластины и несколько тонких кристаллов.
— Если суд начнётся, обычные стены не помогут, — произнёс он. — Я хочу сделать индикаторы божественной связи.
— Они будут работать?
— Если ты их зарядил, да. Синяя нить покажет чужое воздействие раньше, чем приказ войдёт в человека. Но материалов мало.
— Возьми со склада.
— Успею сделать десяток. Может, двенадцать.
— Делай.
Олег забрал бумаги и ушёл в мастерскую.
Ночью я попробовал добраться до метки. Сел на пол, закрыл глаза и снова увидел три слоя. Сила текла через тело, связь соединяла клятвы, право лежало поверх них серой нитью. Она обвивала мои кости и уходила вверх, туда, где уже не было привычного зрения.
Я выпустил коготь и поднёс его к метке. Металл зазвенел. Нить отступила, но не лопнула. Я провёл по ней ещё раз, осторожнее. Серая оболочка стала тоньше, а на лезвии осталась пыль.
— Получилось? — спросила Алиска с подоконника.
— Частично. Теперь враги видят не точку, а область в несколько километров.
— Это хорошо?
— Лучше, чем раньше.
Алиска спрыгнула на пол.
— А если их будет много?
— Будем драться с многими.
Она ткнулась носом в мою ладонь.
— Я не боюсь.
— Знаю.
— А ты?
Я посмотрел на серебряную надпись за окном.
— Я тоже.
Это было не совсем правдой, но Алиске сейчас нужна была именно такая.
— Ты веришь в Росса? — спросил я.