— Эта партия электрические, — не стал лукавить Никифоров. — С ними проще. Нам везут бензиновые. Там такие кульбиты противопоказаны.

— И дымок выхлопа, — подытожил Басов.

Наконец две машинки доползли до дота. Команда на «Подрыв». Над «Давидами» поднялись облачка черного дыма. Сработали дымовые шашки. Через три минуты до цели доползли еще две машины. Остальные застряли намертво.

Басов и Никифоров выслушали рапорт фельдфебеля.

— Четыре из дюжины. Давайте отметим две, еще две подбили ответным огнем и закидали гранатами, — Иван Дмитриевич не утруждал себя сложными расчетами. — А сколько было бы потерь у штурмовых команд?

— Сразу не скажешь. От подготовки атаки и наряда сил зависит. Могли всех положить, а могли без потерь просочиться.

— Канарейкин, вот так и расскажешь людям, если кто возмущаться будет, — повернулся к взводному Никифоров.

— Так точно, ваше высокоблагородие.

— Григорий Александрович, с вашего разрешения, давайте еще один заезд. Пусть люди тренируются.

— Согласен. Канарейкин, еще две атаки на сегодня. Постарайтесь не навязать узлов как утром, — командир первой роты нехорошо ухмыльнулся, вспоминая казус.

Бывает конечно, но не так, чтоб сразу три «Давида» запутались в своих кабелях. Развязали конечно, но операторам до сих пор икалось. Саперы люди грамотные, языки острые, могут так приласкать, что по гроб жизни краснеть будешь.

Подгоняемые фельдфебелем и унтерами саперы собирали механические мины. Работа не самая простая, особенно когда дело касалось засевших в канавах и ямах «Давидов». Только тягать и толкать. Хотя пара умельцев умудрилась пригнать технику своим ходом.

— Примечайте молодцев, Григорий Александрович.

— Как бы кабеля гусеницами не передавили.

— И черт с этими кабелями, — с философской вальяжностью ответствовал помощник комбата. — Спишете. Сейчас что угодно спишете. Зато люди учатся.

— У меня утром один архаровец на «Давиде» прокатился, — вспомнил Басов.

— Сильно зверствовали?

— Не успел, Иван Дмитриевич. Ему Канарейкин сходу вставил и трубы прочистил. Три дня прибирать отхожие места вне очереди.

— Мало, — нахмурился Никифоров. — Либеральничает твой фельдфебель. Саперу за такое художество мало всыпали. Я бы понял если б у пехтуры детство в афедроне заиграло.

— Добавлять не буду. Не сверзился, ничего не сломал, довешивать не за что.

— Я и не прошу, Григорий Александрович. Я напоминаю, что сапер без понимания техники безопасности, выползок крокодила, отродье шлюхи и стаи негров, а не сапер.

Никифорова прервал низкий гул с неба. Противный звук со свистом. Давящее такое, вызывающее неприятные ассоциации с обстрелом. Вскоре из-за леса выскочил двухмоторный самолет. За ним еще один.

— Куда их понесло? — Басов смотрел в небо придерживая рукой фуражку.

Характерные машины без винтов со свистящим звуком проносились над головами саперов одна за другой. Люди отрывались от работы и смотрели вслед самолетам. Наши взлетели, у всех на крыльях и хвостах характерные молнии. Их было много, все небо в крыльях и реверсивных полосах. Правее в направлении селения Ришваль прошла стая модернизированных «Дроздов». В бинокль можно увидеть удаляющихся к морю большую группу двухкилевых «Беркутов».

— Куда их столько? — изумленно выдохнул фельдфебель Канарейкин.

— Приказа отдыхать не было, — резко бросил командир первой роты. Затем посмотрел на небо, покачал головой и махнул рукой, дескать: «Что уж там. Сачкуйте, пока можно».

— Похоже, встречают кого, — настроение у Никифорова испортилось. — Как бы не гостей в наши хоромы.

Налетов на Гваделупу давненько не наблюдалось. Благословенный ощетинившийся зенитками и прикрытый аэродромами остров. А вот к северу и западу все хуже. Друзья и знакомые рассказывали, над Ангильей и Сент-Китсом до сих пор жарковато. Янки регулярно пытаются пощупать оборону и защитников за интересные места.

Возвращаясь с полигона в штаб Никифоров вдруг попросил водителя остановить машину. Дорога шла по возвышенности, отсюда открывался великолепный вид на бухту Пит-Каналь. Капитан молча стоял у машины и смотрел, как с воды один за другим взлетают гидросамолеты.

— Что-то стряслось, — тихо молвил Никифоров.

— Моряки с янки сцепились, ваше высокоблагородие, — предположил водитель, он смотрел на залив, не замечая, как огонек на папиросе подбирается к пальцам.

— Не похоже, — про себя Никифоров неистово молился за всех, кто сейчас сгорает в пламени сражения.