Что ж, жгли бензин, ресурс моторов, рисковали не зря. Экипажи гидроавиации выдернули из пучины несколько десятков человек. Всех удивили рисковые парни с маленького патрульного «Арадо». Они не стали бросать тех, кто не вместился в кабинах, а зацепили и буксировали к Монтсеррату полдюжины плотиков с людьми. Этим посчастливилось, их встретил и снял людей сторожевик «Подагра». Другим повезло меньше. Увы.

Грандиозное воздушное сражение вошло в следующую стадию. С многочисленных аэродромов Пуэрто-Рико и Эспаньолы поднялись грозные авиакрылья средних бомбардировщиков. Цель удара — авиабазы и порты европейцев на севере островной гряды. Расчет прост и понятен — предполагалось, силы ПВО истощены первой фазой сражения.

Генерал Дулиттл все рассчитал правильно, он не учел только что реальная мощь европейцев отличается от того, что пишут в рапортах аналитики. Навстречу американской волне стали и смерти поднялись тучи злых москитов. Операционный разрыв позволил механикам заправить баки, заменить пулеметные и снарядные ленты на вернувшихся из боя машинах. Разумеется, дотянули до аэродромов не все, немало машин встало в очереди на ремонт, но оставшихся хватило.

Прорвавшихся сквозь заслоны перехватчиков, прорубивших себе дорогу чеканом истребителей сопровождения, встретил огненный ураган. На весну 1944 плотность ПВО европейских баз зашкаливала все возможные пределы. Длительная пауза поспособствовала насыщению островов зенитками, радарами, постами наблюдения и управления огнем.

Пилот «Митчелла» не думал о смерти, не до того, на все лишнее банально нет времени. После атаки русских «свистков» эскадрилья поредела. Кто-то ушел в последнее пике, кто-то отвернул и вывалился из строя. Свои «Кобры» куда-то подевались. Выжившие стиснув зубы шли к цели.

Чертов остров приближается. Под крыло ушла береговая линия. Машины идут со снижением. Человек не смотрит по сторонам, глаз механически отмечает наземные ориентиры, в голове одна мысль: «Мы вышли. Прорвались».

Небо вокруг вспыхивает огнем. Грохочут взрывы. Перед машиной расцветают грязные дымные кляксы.

— Зенитки, — кричит второй пилот.

— К черту, зенитки, — стиснуть зубы и сдавить руками штурвал.

— Чертовы зенитки! — прямо под крылом лидера яркая вспышка, самолет подкидывает и бросает в крен, с плоскости срывается дым.

— Мы не пройдем.

— На боевом! — хрипит в динамиках штурман. — Джо, держи курс.

Вот он аэродром под склоном горы. Аккуратные ряды домиков, квадратики блиндажей и складов, летное поле. Сетка капониров. Джон доворачивает машину на капониры. Строй развалился. Каждый дерется сам за себя. Что там творится вокруг не интересно. Поле зрения людей в кабинах сузилось, они не видят ничего кроме цели. Иначе нельзя. Иначе они зря летели, зря теряли друзей, зря все это было. На земле горят огоньки на стволах автоматов. Там суетятся люди. На летном поле распластались крестами два самолета.

— Сбавь обороты. Три градуса правее, — штурман смотрит на мир через бомбовой прицел.

По крылу и фюзеляжу пробарабанили снаряды. Мелочь. В кабине воняет взрывчаткой. Что там у стрелков? Некогда! Взгляд на приборы, все в норме.

Сброс! Толчок в брюхо. Машина освобождается от груза. Моторы радостно звенят. Летчик тянет штурвал на себя. Второй пилот молча помогает. Слов не нужно. Давно сработались. В цилиндры летит обогащенная смесь. «Митчелл» с гулом, с ревом идет на высоту.

Там внизу легли росчерки взрывов бомб. Там что-то горит. Летят к небу комья. Торжествующе ревет тротил. Стелется по земле черный дым. Дело сработано.

— Фотофиксацию сделали? — вспоминает пилот, когда его немного отпускает после боевого курса.

— Я нет, — устало нехотя отвечает штурман. Сейчас ему привязываться к местности, прокладывать курс домой.

— Стрелки? Сэм?

В ответ молчание. Тихое потрескивание в наушниках. Наконец на внутренней линии оживает стрелок-радист.

— Сэма нет. Я его пытался перевязать. Но, нет. Его больше нет.

— Джей, держи верхнюю полусферу. Слышишь?

— Слышу командир. Наблюдаю из башни. Чисто. Слышите? Чисто.

Над морем бомбардировщик присоединился к поредевшей стае дюралевых птиц. Их не провожали. Рашен и джерри слишком заняты. Сожалений этот факт не вызывал. Смертельно уставшие люди с выжженными нервами тащили покалеченные машины на родной аэродром. Они сели. Не все, но выжили на этот раз. Никто не знал, удастся ли вернуться из следующего вылета. Оставалось только молиться и надеяться на лучшее, хотя бы на то, что эта проклятая война рано или поздно закончится. Лучше рано, пока есть кому возвращаться домой.

18 апреля 1944. Кирилл.

Этот длинный весенний день только разыгрался. Солнце еще только поднималось к полдню. Утро по большому счету. Георгиевский авианосец с «Лаской» на пару уходил на норд. Вскоре его догнал старый верный оруженосец «Леший» сразу в дружной компании трех эсминцев.

Тревога заставила всех спешно сниматься с якорей и рассредоточиваться. Тяжелый эскадренный «Андрей Первозванный» в проливе Бокас-дель-Драгон разогнался до полного. За ним напрягал турбины немец «Хильдебранд». Командира легкого авианосца совсем не радовала перспектива попасть под удар на стоянке.