— Господа, с Богом, — подполковник размашисто перекрестился. — По машинам!

Эскадрилья сразу после взлета круто пошла в небо. Мощные моторы ревут на оборотах, винты рубят воздух, тянут машины свечей к солнцу. Ускорение вдавливает летчика в спинку кресла. Бензин можно не экономить. Его в баках больше, чем мгновений жизни.

На четырех тысячах Кирилл отпускает рычаг и выравнивает машину. Соратники как сплоченная волчья стая держатся крыло к крылу. Никто не отстал. Справа еще две стаи «Кречетов». Вторая эскадрилья упрямо лезет вверх. Третья занимает горизонт.

— «Выборг-третья», возьми пятнадцать градусов правее, — командует авиарубка.

— «Выборг-первый», развернуть фронт. Занять горизонт «шесть тысяч». Как слышите?

— Есть занять шесть тысяч, — бросает в микрофон штабс-капитан Никифоров. Затем щелкает тумблером, переходит на второй канал, — Господа, расходимся. Казачья лава.

Два звена отворачивают. Эскадрилья растягивается в линию. Кирилл по привычке крутит головой не доверяя зеркалам. Вокруг чистое небо. Видимость «миллион на миллион». Ни облачка. Спрятаться негде. Чувствуешь себя как голый на плацу.

Зрачки Кирилла невольно увеличиваются. Там на севере под серебристой полоской перистых стратосферных облаков темнеет грозовая туча. Она пока далеко, но неумолимо надвигается.

— Всем георгиевцам изменить курс, — возбужденный голос в наушниках кричит. — Координаты. Углы. Как слышите?

Летчик не думая ворочает машину в воздухе. Там в рубке виднее. Их ведут по ниточке луча или прокладке с «Лешего». Не важно. Будем живы разберемся, найдем обратный курс. При такой погоде промахнуться мимо авианосца сложновато. О том, что сначала надо выжить, Кирилл не думал. Для философии и метафизики времени нет.

С подъемом самолетов на «Выборге» опоздали. Противник идет на высоте восемь тысяч. Подняться выше уже не успевают. Кирилл Никифоров видит приближающиеся «коробочки». Идут цепочкой, эскадрилья за эскадрильей. Незнакомые самолеты с обтекаемым сигарообразным фюзеляжем без уступа кабины летчиков. Пулеметные турели приплюснутые. Внешне выглядит самолет грозно. Уверенная в себе небесная мощь.

— Всем внимание! Это «Супер-крепость», — память услужливо подобрала силуэт из последних таблиц опознавания. — В клинч не лезем. Повторяю, атакуем с дальней.

— Командир, с дальней не собьешь, — на радио голос Паши Комозина.

— Это приказ, — голос отдает металлом.

Кирилл стискивает зубы. На высоте ощутимо холодно. После тропической жары на палубе, контраст разительный.

— Георгиевцы, доворот двадцать градусов, — командует рубка. Там в надстройке «острова» авианосца офицеры и унтера крутят ручки арифмометров, сводят воедино доклады наблюдателей и картинку с радиодальномеров. Там пытаются увидеть и подсказать своим перехватчикам то, что из кабины самолета не видно, там своя драка за жизнь.

— Вы слишком низко, — срывается голос штабиста. — Тяните на высоту. Вам «восемь тысяч». Как слышите?

В небесной выси плотный строй бомберов. Тяжелые машины сбились в плотные батлбоксы. Ощетинившаяся копьями пулеметов тяжелая пехота. Через этот строй не прорваться, не пройти сквозь сетку огня. Прущие как стадо кабанов «Боинги» прикрывают друг друга, встречают смельчаков сталью из полудюймовых «Браунингов».

Накиданная буквально на коленке схема сработала. Расчет больше на удачу, на везение, но иногда девице Фортуне становится интересно глянуть: неужели они на это рассчитывали? Крейсер «Леший» удачно вышел прямо на трассу бомбардировочного крыла. Четыре башни заработали одновременно. Навстречу небесным «Супер-крепостям» понеслись 130-мм гранаты.

Русские радиовзрыватели не отличались надежностью. Слишком тонкая начинка для диких ускорений в стволе. Но и половина сработавших как надо снарядов уже хорошо. Вокруг «коробочки» первой эскадрильи вспухли лохмы разрывов. Следующие батлбоксы отвернули чтоб выйти из зоны действия неожиданной плавучей батареи ПВО.

Считанные минуты, этого хватило. Тяжелые башенные полуавтоматы успели выпустить десятки снарядов. Двум бомбардировщикам больше не жить. Разложило прямыми попаданиями. Еще за тремя машинами тянулись дымные шлейфы. Главное, зенитный огонь размягчил строй. Пилоты невольно меняли высоту и отворачивали чтоб выскользнуть из-под косы смерти.

Затем на «Суперфортесы» 45-го ударного сверхтяжелого крыла обрушились реактивные истребители. Пилоты «Ласточек» атаковали с носовых ракурсов. Сумасшедшая скорость сближения. Немцы проскочили рядом с первым батлбоксом и сходу атаковали следующую эскадрилью. Уже отработанная за сегодня схема, но пилоты американских сверхтяжелых авиакрыльев еще с ней не сталкивались.

Тяжелый бомбардировщик дрогнул, гигант получил рану. Снаряды авиационных пушек вспороли дюралевую тушу. От левого крайнего мотора полетели обломки, винт остановил свой бег и медленно крутился под напором встречного воздуха. Самолет так же тянул к цели, но сил уже не хватало. Стадо слонов не ждет подранка. «Суперфортес» медленно отставал, вот он уже концевой в строю, дистанция медленно увеличивается.