Слово «заражённые» он произнёс буднично, будто говорил о плохой дороге после дождя. Я отметил это, но спрашивать не стал. Сейчас меня интересовала техника. Хотя мужчина мог и не знать, что раньше не было аномалий и прочих, связанных с ними, опасностей.

Мы прошли дальше. Комната управления находилась в передней части гондолы. Там располагалось несколько кресел, большая обзорная панель и длинная дугообразная консоль с гнёздами под кристаллы, рычагами, круглыми шкалами и рядами плоских пластин. Большая часть выглядела восстановленной. Некоторые элементы были явно новыми, другие — старыми и потому более интересными.

Я едва удержался, чтобы не прилипнуть к панели носом. Аркадий это заметил и расцвёл окончательно.

— Вот здесь располагался пост первого пилота. Здесь — управление высотой, здесь — распределение тяги по боковым двигателям. Эти шкалы показывали состояние верхнего несущего корпуса. К сожалению, восстановить их работу полностью не удалось, но часть приборов реагирует при подаче питания.

— Его пытались поднять в воздух? — спросил я.

Гид вздохнул.

— Много раз. Несколько лет назад барон приглашал специалистов. Очень дорогих, я вам скажу. Они восстановили верхнюю часть по сохранившимся чертежам, заменили повреждённые крепления, установили оболочку, собрали двигатели, проверили магистрали. По расчётам всё должно было работать, — с сожалением сказал Аркадий. — Питание подаётся, двигатели запускаются, но Катрин не поднимается в воздух. Как стояла на опорах, так и стоит.

Вот это было интересно. Потому что если всё действительно собрано по схеме, а система не даёт даже частичного эффекта, значит, отсутствует что-то базовое. Не сломанная ручка, не плохой контакт и не неправильно закреплённый винт. Скорее принцип, который местные восстановители не поняли.

— Можно взглянуть на питание? — спросил я.

Аркадий на секунду замялся. Обычных туристов туда, скорее всего, не водили. Обычные туристы вообще редко спрашивают, где у музейного дирижабля блок питания. Но потом мужчина посмотрел на моё лицо, на заинтересованную Кристину, на пустой трап снаружи и принял решение.

— Только осторожно и ничего не трогать без разрешения.

— Разумеется. — Я сказал это максимально честным голосом человека, который уже мысленно трогал вообще всё.

Технический отсек располагался ближе к центру гондолы. Дверца была узкой, с тяжёлым механическим замком. Аркадий достал связку ключей, открыл её и пропустил нас внутрь. Вдоль стен шли силовые линии, закрытые полупрозрачными кожухами. В центре на усиленной раме стоял крупный эфирный кристалл. Не тот мелкий расходник, к которому я успел привыкнуть, а серьёзный накопитель размером почти с человеческую голову. Судя по виду, практически новый и, скорее всего, очень дорогой.

Интерфейс тут же отозвался.

[Обнаружен источник питания транспортной системы.]

[Состояние: рабочее.]

[Запас эфира: высокий.]

[Износ: минимальный.]

Выходило, что проблема не в батарейке. Жаль, с батарейками всё обычно просто: заменил — заработало. Если не заработало, начинаешь работать уже предметно. Я проследил взглядом за силовыми линиями. От кристалла они уходили к распределительному блоку, дальше — к двигателям, консоли управления и вверх, в крепления верхней части. Часть пластин в распределителе была знакомой: кинет, люмин, пирон в защитных нагревательных узлах. Несколько стабилизаторов, назначение которых интерфейс показывал неуверенно. А потом взгляд зацепился за четыре крупные пластины, расположенные в отдельной раме. Металл выглядел странно: бледно-серебристый с едва заметной внутренней рябью. Пластины стояли крестом вокруг малого вторичного кристалла и соединялись с верхними магистралями.

Интерфейс моргнул.

[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]

[Назначение: не определено.]

[Предполагаемый эффект: изменение эффективной массы системы.]

Вот теперь стало совсем весело.

— Эти пластины оригинальные? — спросил я как можно спокойнее.

Аркадий заглянул через моё плечо.

— Да. Одни из немногих. Их нашли вместе с гондолой. Специалисты говорили, что это часть подъёмного узла, но точного названия материала никто не знает. Заменить их невозможно, поэтому установили старые.

— А они реагируют на питание?

— Не особо, — грустно улыбнулся гид. — Почему-то на них питание не поступает.

Я смотрел на раму и постепенно перестраивал представление о дирижабле.

В моём мире подобный аппарат поднимался за счёт газа, который легче воздуха. В огромной оболочке — водород или гелий. Водород опасный, гелий безопаснее, но редкий. Суть простая: вытеснил более тяжёлый воздух — получил подъёмную силу. Двигатели уже обеспечивали движение вперёд и управление.

Но здесь всё могло быть иначе, хотя не факт. Верхняя часть всё равно была огромной, пустотелой и явно рассчитанной на заполнение чем-то. Но эти пластины намекали, что древние не ограничивались обычной подъёмной силой. Возможно, газ давал базовую плавучесть, а неизвестный металл снижал эффективную массу, компенсируя груз, пассажиров и манёвры. Или наоборот: металл был основным источником подъёма, а оболочка служила стабилизатором, резервуаром для рабочего вещества или защитным контуром. Плохо, когда древние инженеры не оставляют рядом табличку: «Нажимать сюда, не перепутать».

В итоге нам так и не удалось разгадать секрет работы древнего дирижабля, да и темнеть начало. Кристина тоже вовлеклась в процесс исследования древнего летательного аппарата и больше не жаловалась на скуку и бесполезность данного аттракциона. Однако развлечение завершилось, и мы отправились домой отдыхать, понимая, что ещё вернёмся сюда.

Следующий день же начался с похода по магазинам, и это не потому, что мне внезапно захотелось приобщиться к высокой моде Стоунграда. Просто вечером нас ждал официальный приём у барона, а идти туда в той же одежде, в которой я бегал по мастерским, стадиону и техническим отсекам дирижабля, Кристина сочла неправильным. Я сначала попытался объяснить, что одежда Александра вполне приличная, целая и даже не пахнет литейкой. Аргумент почему-то не сработал.