Однако пока никто не приносил новых инструкций, а когда у инженера есть свободное время, мастерская и набор редких деталей, он, конечно же, поступает разумно, то есть лезет собирать новую игрушку. Тем более что форма птицы не выходила у меня из головы ещё с тех пор, как Марк подстрелил первую. Тогда я не понимал, что именно держало её в воздухе, как она видела, передавала картинку и почему всё работало так естественно. Теперь ответов стало больше, по крайней мере достаточно, чтобы попытаться. Паук доказал, что малый управляющий контур работает, а сенсоры из рюкзака могли дать обратную связь. Неизвестный серебристый металл, если я понимал его правильно, мог облегчить конструкцию и снизить нагрузку на крылья. Оставалось только собрать всё так, чтобы оно не развалилось, не взорвалось и не улетело через окно искать лучшей жизни.

Следующие два дня нас не трогали, только один раз принесли короткое уведомление, что второй этап будет объявлен позже, а участникам рекомендуется «использовать время для отдыха и осмысления полученного опыта». Чем я успешно и занимался.

Кристина сначала наблюдала, помогала подавать детали, но ушла заниматься своими делами, когда поняла, что я окончательно провалился в работу. Несколько раз она приносила еду: просто ставила тарелку рядом и молча забирала уже холодную.

В один из моментов я даже хотел извиниться, но как раз подгонял правое крыло и решил, что извиняться лучше после того, как механизм перестанет косить на один бок.

Мне не хотелось изготовить полную копию прежней птицы, ибо копировать древних без понимания — верный способ получить какую-нибудь красивую и бесполезную игрушку. Поэтому собирал я её по своему видению: небольшой вытянутый корпус, лёгкая силовая рама, две складные пары крыльев с жёсткими передними кромками и тонкими подвижными пластинами по заднему краю. Хвост, служивший для стабилизации, поворота и торможения. Голову сделал условной, но с двумя зрительными сенсорами. Если всё получится, именно через них я должен был видеть. Под корпусом закрепил маленький слуховой узел, хотя с ним пока уверенности было меньше. Слишком тонкая настройка. Звук мог оказаться искажённым, бесполезным или таким, что я начну слышать все скрипы мастерской сразу в собственном черепе, чего не хотелось бы.

Управляющий блок разместил ближе к центру массы. Там же поставил крошечный кристалл питания и тонкие полосы ноэра. Кинетовые узлы развёл к крыльям, хвосту и лапам. А серебристые заготовки использовал очень осторожно: две малые пластины в силовую раму, ближе к верхней части корпуса, и одну — в стабилизирующее кольцо вокруг кристалла. Интерфейс несколько раз подсказывал, где я делаю глупость, иногда приходилось с ним соглашаться.

К концу второго дня на столе лежала моя птица: чёрно-серая, с узким корпусом, складывающимися крыльями, маленькими лапами и головой, в которой поблёскивали два тусклых кристалла. Игрушка получилась не слишком красивой в привычном смысле, зато довольно функциональной, по крайней мере в теории. Я закрепил последний кожух, подтянул фиксатор и отступил на шаг.

Перед глазами вспыхнуло сообщение.

[Создан малый управляемый конструкт.]

[Тип: воздушный разведывательный механизм.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 6,8%.]

Я улыбнулся.

— Ну здравствуй, птичка.

Кристина, которая как раз вернулась в мастерскую, остановилась у двери.

— Получилось?

— Сейчас узнаем, — ответил я, взял маленький кристалл, вставил его в гнездо под корпусом и защёлкнул фиксатор.

Птица дрогнула, крылья едва заметно раскрылись, голова повернулась, сенсоры внутри глаз вспыхнули слабым светом.

[Обнаружен совместимый малый конструкт.]

[Доступно подключение.]

Я не стал тянуть и сразу согласился. В тот же миг зрение знакомым образом раздвоилось. Одна картинка осталась моей: стол, инструменты, Кристина у двери, мастерская, светильник под потолком. Вторая появилась чуть ниже и под другим углом. Я увидел край стола, собственные руки со стороны, огромную фигуру Кристины и мир, ставший странно большим.

Я осторожно переключил внимание на птицу. В этот момент моё тело осталось стоять у стола, но основное восприятие ушло в маленький корпус.

Птица сделала шаг. Коготки тихо щёлкнули по столешнице. Я заставил механизм пройти вдоль края стола, повернуть, раскрыть крылья и сложить обратно. Отклик был куда лучше, чем у паука. Сенсоры давали картинку с небольшой задержкой, однако мозг быстро подстраивался. Самым сложным оказалось не забыть, что у меня всё ещё есть собственное тело.

— Она видит? — спросила Кристина тихо.

— Я вижу через неё.

Девушка ничего не ответила, но по лицу было понятно, что относится она к этому не очень хорошо.

Серебристые пластины в корпусе отозвались слабым тянущим ощущением, и птица стала будто легче. Кинетовые узлы потянули пластины, хвост выровнял корпус, и маленький конструкт оторвался от стола. Он пролетел метра три, после чего сел на шкаф, зацепился когтями за край и сложил крылья. Я смотрел на мастерскую сразу из двух точек и чувствовал, как внутри поднимается тихое, очень опасное удовлетворение.

Я аккуратно вернул её на стол. На этот раз полёт получился увереннее, и я отключил канал, после чего мир снова стал одинарным. Некоторое время это даже показалось неудобным.