С другой стороны, зачем барону дарить призы публично, а потом тут же их воровать? Это выглядело бы слишком мелко даже для не самого честного политика. К тому же рюкзаки, скорее всего, пронумерованы или опечатаны. Потеря чужой награды на таком мероприятии ударила бы по самому Стоуну. Значит, риск допустимый.

— Благодарю, — повторил я.

После короткого поклона я спустился с возвышения и направился к указанной комнате. Внутри оказалось небольшое помещение с полками вдоль стен. Слуга принял рюкзак, сверил моё имя, поставил отметку в списке и закрепил на одной из застёжек дополнительную бирку с номером.

— Ваш приз будет ждать вас здесь, господин Грант.

— Очень на это рассчитываю, — усмехнулся я.

Слуга сделал вид, что не заметил интонации. Я же вышел обратно в зал как раз в тот момент, когда барон вызывал следующего участника. Награждение продолжалось ещё некоторое время. Максим получил синий рюкзак с таким выражением лица, будто ему вручили не утешительный приз, а личное оскорбление. Виктория, напротив, приняла красный спокойно, почти равнодушно. При этом я заметил, что слуги с её призом обращались особенно аккуратно. Неужели у всех разные награды?

Когда последний участник получил награду, барон произнёс ещё несколько красивых фраз о будущем турнира, таланте инженеров и новых открытиях. Зал снова зааплодировал. После этого музыка возобновилась, слуги вернулись к гостям, а напряжение постепенно растворилось в шуме праздника.

Я нашёл Кристину у одного из столов.

— Живой? — спросила она тихо.

— Пока да.

— Что в рюкзаке?

— Не знаю, — пожал я плечами.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ты даже не заглянул?

— При всех, что ли? Я ещё не настолько деградировал как исследователь.

— Ну мало ли, вдруг там действительно что-то интересное, — усмехнулась Кристина.

В этот момент музыканты начали новую мелодию, более медленную и мягкую. Часть гостей сразу потянулась к свободному пространству в центре зала, которое, как оказалось, заранее оставили именно для танцев.

Я посмотрел на танцующих и перевёл взгляд на Кристину. Ситуация казалась сложной. С одной стороны, мы официально изображали брата и сестру, с другой — танцы на подобных приёмах не обязательно означали что-то лишнее. Гости танцевали парами, менялись, разговаривали, показывали воспитание и умение не наступать друг другу на ноги. Последнее для меня было самым сомнительным пунктом.

— Потанцуем? — спросил я.

Кристина чуть приподняла бровь.

— Ты умеешь?

— Скажем так, я умею быстро учиться и делать вид, что всё под контролем.

— Очень знакомая стратегия, — усмехнулась девушка.

— Да и работает чаще, чем должна, — кивнул я.

Она протянула мне руку, а я принял её и повёл Кристину к танцующим. Музыка стала чуть громче, свет люминовых пластин мягко отражался в серебристых элементах её платья, а вокруг двигались люди, на время забывшие про големов, взрывы, интриги и странные призы в запечатанных рюкзаках.

Я положил руку ей на талию, стараясь держаться ровно настолько официально, насколько требовала наша роль. Кристина же встала ближе, чем полагалось сестре. Совсем немного, так, чтобы никто не мог придраться. Однако достаточно, чтобы я это заметил. И когда мы сделали первые шаги под медленную музыку, я вдруг поймал себя на странной мысли: среди всего этого шума, чужих взглядов, недосказанностей и опасностей именно сейчас вечер впервые начал напоминать праздник.

Утром я наконец-то добрался до рюкзака. Вчера вечером после приёма сил хватило только на то, чтобы принести приз домой, проверить печать, убедиться, что её не вскрывали, и поставить рюкзак в кабинет. Открывать его ночью не хотелось. С одной стороны, любопытство грызло не хуже голодного Барсика. С другой — после танцев, разговоров, чужих взглядов и необходимости изображать приличного человека мозг уже работал в режиме аварийного освещения. Так что рюкзак дождался утра.

Кристина устроилась рядом, но мешать не стала. Просто смотрела, как я аккуратно вскрываю печать, расстёгиваю защитные застёжки и раскрываю верхний клапан.

Внутри лежало несколько плотно упакованных свёртков. Каждый пакет был завёрнут в плотную ткань, перевязан шнуром и снабжён маленькой биркой без подробного описания. Видимо, барон решил, что инженеру интереснее самому понять, что ему подарили, или хотел посмотреть, кто из нас быстрее соображает.

Я развязал шнур первого свёртка, откинул ткань и мысленно присвистнул, увидев эфирные кристаллы. Причём это были не мелкие расходники, которые я уже привык использовать в опытных конструктах, а нормальные, мощные, чистые накопители. Разного размера, но все в хорошем состоянии. Некоторые светились мягко и равномерно, другие были почти прозрачными, с плотным сиянием внутри. Интерфейс отозвался сразу.