Private-Bookers
Свадьба бывшего
вернуться

Слободская Ольга

Шрифт:

Не было ей зачем.

Значит, она не говорила. Значит, Алина сама это придумала. Взяла то, что знала от Кати, про две недели, и сложила с тем, что знала про мой характер. И сказала мне то, что мне было легче всего поверить, потому что я уже верил в фотографии.

Я сидел в машине и пытался найти, где тут ошибка. Где можно сказать «нет, это было не так, она просто перепутала, она не так поняла». Может, Катя сама тогда, в июле, в истерике, сказала что-то не то? Может, Алина что-то не так услышала? Может…

Я сам себе не верил. Я пятнадцать лет ищу ошибки в чужих расчётах и знаю, как выглядит ошибка, а как выглядит подгонка. Ошибка всегда случайная, она торчит, как кривой шов. А подгонка гладкая. В ней всё сходится.

У меня всё сходилось семь лет.

Я завёл машину и поехал не домой и не в офис. Я поехал на Рождественскую, в офис, потому что больше ехать было некуда. Охранник Петрович сказал мне «здрасьте, Максим Викторович», и я ему не ответил. Глеба не было, он повёз заказчика из Кстово ужинать. Офис был пустой, тихий, с косыми полосами вечернего солнца на кирпичных стенах.

Я сел за дубовый стол и открыл ноутбук. Потом старую почту. maks.vetrov.most. Пароль: её имя и дата нашего знакомства.

Письмо от шестнадцатого июня, без темы. Шесть вложенных файлов.

Я открыл их. Первый раз за семь лет.

Я смотрел на них не так, как тогда. Тогда я сидел в однушке на Ковалихе, на полу, среди коробок, потому что уже собирался переезжать к Кате, и смотрел на экран ноутбука, и у меня в ушах шумело, и я ничего не видел, кроме её плеча, чужой руки на нём и надписи на наволочке. Сейчас я смотрел так, как смотрю на фотографии с объекта, когда мне присылают трещину в фундаменте и спрашивают, опасно или нет. Медленно. По миллиметру. С холодной головой.

Фото первое. Кровать, белое бельё, наволочка с вышитым синим «Откос». Катя лежит на спине, голова на подушке, повёрнута вбок, к камере. Глаза закрыты. Волосы рассыпаны. Плечи голые. Одеяло до груди. Рядом с ней, на боку, лицом к ней, мужчина. Его лица не видно: он лежит затылком к камере, видно только тёмные коротко стриженные волосы и голое плечо. Его правая рука лежит у Кати на плече. На запястье часы, большие, с металлическим браслетом. В правом нижнем углу кадра цифры: 02:14.

Глаза закрыты.

Фото второе. Почти то же самое, ракурс чуть сверху. Мужчина придвинулся ближе, его лицо уткнуто Кате в шею. Её лицо видно лучше. Глаза закрыты. Рот приоткрыт.

Фото третье. Сверху, почти над кроватью. Катина левая рука свисает с края кровати, вниз, к полу, пальцы расслаблены, как у спящего. Как у человека без сознания.

Я смотрел на эту руку долго.

Семь лет назад я этой руки не видел. Я видел на этих фотографиях только то, что мне надо было видеть: её, его, кровать. Сейчас я видел руку. Висящую. Расслабленную. Так руки не висят у женщины, которая занимается любовью. Так руки висят у пьяных и у спящих. И у тех, кого накачали.

Фото четвёртое. Мужчина приподнялся на локте, нависая над ней. Его ладонь у неё на щеке, будто он поворачивает её лицо к себе. Будто. Или правда поворачивает, потому что сама она повернуть не может.

Я увеличил. Его пальцы лежали у неё на скуле и на подбородке. Не гладили. Держали. Как держат голову манекена, когда выставляют его в витрине.

И за ними, за его локтем, у стены, стоял шкаф. Тёмный, полированный, с зеркальной дверцей. Зеркало было маленькое, сантиметров тридцать, в верхней части дверцы, и в нём, мутно, на тёмном фоне, отражалось что-то светлое. Я увеличил ещё. Пиксели поплыли, превратились в квадраты. Но я различил: светлое пятно, вертикальное, с тёмным прямоугольником на уровне лица. Силуэт. Человек, стоящий у кровати и держащий у лица что-то тёмное.

Фотоаппарат.

Третий человек. В комнате был третий. Тот, кто снимал. Конечно, был. Я семь лет не задумывался об этом, потому что мне было не до этого. Кто-то же держал камеру. Мужчина не мог снимать сам, у него обе руки были заняты: одна на плече, другая на подушке, а потом на лице.

Я не мог разобрать, кто это. Мужчина или женщина. Высокий или низкий. Светлое пятно, тёмный прямоугольник у лица. Всё.

Фото пятое и шестое были похожи на первые. Разные ракурсы. Глаза закрыты на всех шести. На всех шести.

Я откинулся на спинку кресла.

Тогда, в воскресенье, на кухне, я спросил её, где она была. Она сказала: у Альки. Весело, легко, с подробностями. А в пятницу, в Городце, она сказала: я была в отключке, я ничего не помню, я проснулась в халате, Алина сидела в кресле всю ночь. И я сказал ей, что у неё новая версия.

Я вспомнил её лицо на террасе в Городце, когда я сказал про фотографии. Оно стало белым. Не бледным, а именно белым, как бумага, как будто из него разом ушла вся кровь. Губы тоже стали белыми. Она смотрела на меня и не дышала. Я видел, что она не дышит, и подумал тогда, что она хорошая актриса.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 47
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54
  • 55
  • 56
  • 57
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка