Private-Bookers
Свадьба бывшего
вернуться

Слободская Ольга

Шрифт:

Я сняла трубку.

— Кать. Это я. Открой.

Я стояла в прихожей, в пижаме с пингвинами, держа трубку домофона у уха, и смотрела на свои босые ноги на линолеуме.

— Ты знаешь, сколько времени?

— Знаю. Открой. Пожалуйста.

Он сказал «пожалуйста». Я не помнила, чтобы он когда-нибудь говорил мне «пожалуйста» таким голосом. Тихим, глухим, будто через силу, будто это слово надо было протащить сквозь горло, как пуговицу сквозь тугую петлю.

Я нажала кнопку. Потом пошла в комнату, проверила Мишу. Он спал, раскинувшись, сбросив одеяло на пол, с блокнотом под подушкой. Я подняла одеяло, укрыла его, прикрыла дверь в комнату. Потом надела поверх пижамы старую толстовку, которая висела на крючке в прихожей, и открыла входную дверь раньше, чем он успел постучать.

Он стоял на площадке, в тех же светлых брюках и белой рубашке, мятой, с расстёгнутым воротом, без пиджака. Лицо у него было серое. Под глазами тени. В руке он держал телефон.

— Заходи, — сказала я. — Тихо. Миша спит.

Он вошёл. Разулся, аккуратно поставил ботинки носками к стене, как делал всегда, даже сейчас, даже здесь. Прошёл за мной на кухню. Моя кухня была шесть метров, с холодильником, который гудел, с плитой, на которой стоял мамин чайник со свистком, с подоконником, заставленным Мишиными рисунками, приклеенными к стеклу скотчем. Макс в ней не помещался. Он стоял посередине, под лампой, задевая её головой, и абажур качался, и тени от него ходили по стенам туда-сюда.

— Сядь, — сказала я. — Ты мне свет загораживаешь.

Он сел. На табуретку у окна. Положил телефон на стол, экраном вниз, рядом с моими листками с рассадкой.

Я осталась стоять у плиты, скрестив руки на груди.

— Ну, — сказала я.

Он смотрел на свои руки. Потом поднял на меня глаза.

— Он мой, — сказал он.

Он не спрашивал. Он сказал это так, как говорят о погоде за окном или о времени на часах. Как факт. Как будто зачитал строчку из документа.

Я ничего не ответила. Я стояла у плиты и чувствовала, как у меня внутри что-то медленно поднимается, тяжёлое, горячее, из живота к горлу, как поднимается вода в колодце, когда открываешь кран.

— Мама сделала тест, — сказал он. — ДНК. По палочке от чупа-чупса и по моей чашке. Девяносто девять и девяносто восемь. Сегодня. Час назад, нет, шесть часов назад. Я не знаю, сколько. Я весь вечер просидел в офисе.

Палочка. Салфетка. Карман фартука. Вот почему я думала о ней.

— И что? — сказала я.

— Как что?

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Голос у меня был тихий, потому что за стенкой спал Миша, но в нём уже что-то дрожало, как дрожит натянутая струна, если по ней чиркнуть. — Ты пришёл в двенадцать ночи, чтобы сказать мне, что мой сын твой. Спасибо, Макс. Я в курсе. Я в курсе уже шесть лет. Я его рожала, если ты забыл. Двадцать часов. Одна. В пятом роддоме, в палате на шестерых. Пока ты был на своём Ямале.

— Я не знал.

— Ты знал! — Это вырвалось громче, чем надо, и я сама испугалась, и замолчала, и прислушалась. За стенкой было тихо. Я заговорила снова, шёпотом, но таким шёпотом, от которого саднило горло. — Ты знал. Я тебе написала. «Нам надо поговорить. Это очень важно». А ты мне ответил: «Не пиши мне больше». А потом Алина пошла к тебе, и ты сказал ей, что это моя проблема. Это моя проблема, Макс. Это ты так сказал. Про него. Про Мишу.

— Я этого не говорил.

— Тогда кто?!

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. На кухне гудел холодильник.

— Мне сказали, что он не мой, — сказал Макс медленно. — В июле. До твоего письма. Мне позвонили и сказали: она беременна, но не от тебя, она сама так сказала, срок не с тобой, у вас был перерыв перед свадьбой. Она будет тебе писать. Будет пытаться повесить. Будь готов. А через три дня пришло твоё письмо. «Нам надо поговорить». И я… Я был готов. Я ответил то, что ответил.

— Кто тебе позвонил?

Он молчал.

— Кто тебе это сказал, Макс?

Он не ответил. Ему не надо было отвечать. Я знала ответ, он знал ответ, мы оба знали его, и он висел над кухонным столом, между нами, под качающимся абажуром, как висит в воздухе запах газа, когда его ещё не видно, но уже понятно, что сейчас что-то взорвётся.

— Про перерыв знали только мы, — сказала я. — Ты и я. И Алина. Я ей рассказала, как смешную историю. Что я тебя выгоняю каждый вечер в одиннадцать. Она смеялась.

— Я знаю.

— Значит, она взяла это и…

— Да.

— И мне она сказала, что ты сказал «моя проблема». А тебе сказала, что я сказала «не твой». — Я засмеялась. Это был нехороший смех, сухой, рваный, он царапал мне горло изнутри. — Господи. Господи, Макс. Это же так просто. Это же как в дурацком сериале. Это же… Мы что, идиоты? Мы что, оба шесть лет…

— Да, — сказал он. — Оба.

Я отвернулась к окну. За окном был двор, тёмный, с одним фонарём над детской площадкой, где днём Миша катался с горки. Я смотрела на этот фонарь и пыталась дышать.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54
  • 55
  • 56
  • 57
  • 58
  • 59
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка